Корпорация нерешительно выставила первые образчики на торги, стремясь окупить расходы. Любовники - эльфы, как их представляет непорочный биолог? Спрос превысил все ожидания. Оборотни и вампиры сбывались на гораздо более узком рынке. Все лишь за одно столетие разбогатевшая корпорация создала на основе первых разработок биолога, все расы и животных, порожденных воображением человечества за несколько тысячелетий.
Проблем с игрушками не предвиделось, по крайней мере, в начале. Первая волна паники настигла человечество, когда выяснилось, что все создания биолога способны к воспроизводству. Дети рождались остроухими, острозубыми и, иногда, с нездоровым пристрастием к сырому мясу или крови. Люди попытались разорвать отношения, связывающие их с игрушками. Ни тогда, ни потом, однако, не возникло даже мысли о стерилизации. Единственном, но слишком жестоком, выходе из ситуации. Отвергнутые и едва осознающие себя отдельно от человечества игрушки сбились в кланы. Вот тогда начались настоящие проблемы. Совершенно иная степень восприятия окружающего мира помогла им создать не только собственное общество, но и отличную от человеческой культуру. Одни только вампиры, с невероятной скоростью подстроились под людей, и словно бы исчезли вообще.
Расовая нетерпимость? До той поры люди по-настоящему не понимали, значение этого выражения. Вторая волна паники, привела к тому, что кварталы, в которых жили нелюди, огородили высоченными стенами, правительство постоянно предпринимало то одно, то другое, чтобы сократить их численность. Эльф, занятый на вредных производствах, работающий с ядовитыми веществами и почти ничем не защищенный, в то время вовсе не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Паника не утихала и, в конце концов, вылилась в геноцид.
Именно тогда, измученные расы – порождения людского безрассудства и безответственности, проявили свои магические способности. Оказалось, расам есть, что противопоставить власти людей. Легкого магического толчка было достаточно, чтобы повредить самую совершенную машину. От магии помогали только обыкновенные ножи и стрелы, более сложное оружие просто не срабатывало. Один крысолюд со средними магическими способностями, без особого труда гробил небольшой эшелон танков. Самолеты сыпались с неба как горох еще на подлете к огороженным кварталам. Наступило временное перемирие, но человечество уже не могло терпеть язву нелюдей на своем теле. Престиж не смог заставить их посвятить все свое внимание полетам в космос, зато смог страх. В считанные десятилетия, люди создали космические корабли. На первых из них негостеприимную планету покинули нелюди. Не все корабли долетели, но большая их часть. Нелюди нашли себе новые места жительства, где без помех строили города, культуру и общество.
Постепенно расселились люди. Произошел технологический спад. Техническая наука стала чем-то вроде религии, ее членов почти в младенческом возрасте принимали на заводы-монастыри. Раз и навсегда, определив для себя, что техника не помогает владеть миром, люди заметно охладели к ней.
Так вот и жили многочисленные разумные существа в огромной вселенной. Они не встретили других, но для ссор и недовольства им оказалось достаточно друг друга. Тем не менее, что-то заставляло их селиться неподалеку. Через пару веков сложилось несколько империй, четыре человеческих, две эльфийских, одна гномья и парочка смешанных. Некоторые из них не просуществовали и десятилетия, другие насчитывали тысячелетия…
Так гласила самая беспристрастная история, хотя каждая раса, конечно, трактовала ее по-своему. Мир зачастую недоступное для разума лакомство. Анна Райн, княгиня Кинави, еще раз повторила про себя старую историю. Легенда всегда навевала на нее ностальгию, хотя она никогда не видела первую планету. Очень важно помнить именно эту интерпретацию, особенно при общении с нелюдями. Сама княгиня искренне считала себя чистокровной, хотя любой генный инженер легко проследил бы в ее крови примесь эльфийской крови. Но эльф мелькнул в ее роду уже давно. Аккуратная и собранная, первое, что замечал каждый в ней, это удивительная опрятность. Она почти всегда убирала волосы в гладкий пучок. Консервативная прическа, на удивление, не портила ее, так же как и излишне строгая одежда. Собственные эмоции, она контролировала даже тщательнее, чем одежду. Этот постоянный контроль делал ее манеры несколько скованными и неестественными. Она старалась оставаться в тени, как и следует при той карьере, что выбрала. Секретарь Посланницы Империи Согласия, неплохая должность.