Непростительная глупость.
Повинуясь едва заметному приглашающему жесту, она уселась в кресло, расположенное прямо напротив стола. Демонстрируя великолепную осанку, Авель не снизошла до того чтобы облокотиться на спинку кресла. Как породистой, великолепно выученной собаке ей и в голову не пришло, занять более удобную позу, вопреки выправке. Владлен буквально одарил ее взглядом полным откровенного безразличия, смотрел он на нее не больше двух секунд.
- Я пришла к вам предложить дружбу и признательность моего Императора всего лишь за одну услугу. Вот уже пять лет как он вступил в неравную борьбу с Империей металла, омерзительной по своей сути. Лучшие рыцари нашего мира гибнут в неравной борьбе со злом. Объединим наши силы и вы получите вечную славу в населенном мире и благосклонность моего Императора, - собственный пафос ничуть не смущал Посланницу, напротив ее глаза ярко сияли.
- Благосклонность, признательность и дружба, – без особого воодушевления повторил Владлен. - Как мило. При всем этом ваш Император, конечно, возьмет главенство на себя. Я отвечаю за своих людей, хотя никогда не стремился к власти. А вы предлагаете мне передать все бремя принятия решений на вашего Императора. Доверчивость не входит в число моих недостатков.
- Мой Император самый светлый и благородный из правителей, он никогда не отступит от данного слова. Нет среди правителей смиренней и величественней его. Довериться ему великое благо для любого, - нараспев проговорила Посланница.
- Смиренник? – насмешливо переспросил Владлен. – Ну, надо же. Его слово, за нашу кровь – это даже не цена. Но, к сожалению, все, что у меня есть, только ваши слова и больше ничего.
- Вы мне не верите? – неприятно удивленная Авель, наконец, откинулась на спинку кресла, словно хотела как можно дальше отодвинуться от советника.
- Нет, не верю, - легко подтвердил он и, сложив руки перед собой, палец к пальцу, добавил. – Здесь вы представляете своего Императора и, наверняка, обладаете всеми его добродетелями. Не могли бы вы снизойти до меня и продемонстрировать свою невероятную благосклонность.
Авель гордо вскинула голову, мужчины ничем не отличаются друг от друга. Все свелось к обычной похоти. Она знала, как действовать в таких случаях. Конечно, она откажет, но не оттолкнет, позволит ему надеяться. Ей не нравился тон, в котором проходил разговор, наверняка предложение будет сделано в неприемлемой форме, придется разыгрывать оскорбленную какое-то время. Владлен бесстрастно наблюдал за эволюциями Посланницы, только уголки его губ слабо подрагивали, словно он сдерживался, чтобы не рассмеяться.
- Продолжайте, - гордо велела Авель, выдержав паузу и осознав, что первым он не начнет.
- Если говорить о добродетелях, то больше, чем остальные, меня всегда интересовало именно смирение. Возможно оттого, что его труднее всего демонстрировать. Мне, как закоренелому грешнику, кажется достаточно легким изобразить целомудрие. Не трудно скрыть любой грех, но гордыня не терпит небрежения, - говорил он негромко, благодушно и немного неохотно, как человек, не первый раз, повторяющий прописные истины. Сам он никогда не стремился демонстрировать качества, не свойственные его характеру, считая это пустой тратой времени. – Чем бы вы могли подтвердить свое смирение? Выберем самое простое: встаньте на колени.
- Да, как вы смеете!? Унизительно даже предположить… - Авель не могла продолжать от возмущения, на щеках ее мгновенно вспыхнули два тревожных алых пятна.
- Унизительно, вы правы, - легко согласился Владлен, чуть подавшись вперед и не сводя с посланницы глаз, выражение которых однозначно можно было определить, как добродушное. – Считали ли вы это унижением, когда опускались на колени перед своим Императором и целовали ему руку, присягая? Дружба возможна только между равными. Мое положение в обществе гораздо ниже, чем у вашего правителя, раз вы отказываете мне в такой малости.
- Даже в мечтах вы не сможете с ним сравниться! - едва удерживаясь от того, чтобы не перейти на крик, бросила Авель. – Огромная честь для вас уже то, что он к вам обратился. Принять его предложение и благодарить за него, вот единственный способ проявить достоинство и благородство.
- Вот как. Так я – гордец. Разве вы не знали? – слабо улыбаясь в ответ на немыслимое в его круге оскорбление, проговорил Владлен. – Мне претит мысль пасть к ногам вашего повелителя и лобзать пыль у его ног. Я уже не в тех годах, чтобы позволить принимать решения за себя.