- Я вижу, вы совершенствуете свои умения, графиня, - более чем холодно бросил Владлен. – Хотя, мне кажется, вы выбрали не то место и время для демонстрации.
Владлен заглянул в глаза княгини, на одно мгновение, одним взглядом, словно глотком, выпил все ее мысли, чувства, саму душу. Мир ее покачнулся, она стала частью чужого сознания, как капля воды в бокале вина. А потом осталась только она, даже наставления, вдолбленные с детства, отступили. Разве когда-нибудь, пусть в мечтах, она была такой свободной? Анна закрыла глаза и глубоко вдохнула напоенный ароматом цветов ночной воздух, ощущая собственные здоровье и молодость и проистекающее из них счастье, как никогда раньше.
Чтобы ни сделал Владлен, но в отличии от княгини, графскую чету это перепугало до смерти. Они прижались друг к другу, словно маленькие дети, в поисках утешения и защиты.
- Мы уезжаем, - решительно заявил Владлен, насмешливо глянув на них. - Проводите меня до кареты, граф.
Он уверенно пошел по аллее, увлекая за собой Анну. Граф покорно плелся следом. Советник не позволил слуге помочь Анне подняться в карету, сам подал ей руку, потом обернулся к своему спутнику поневоле.
- Вы плохо держите дом, граф. Я разочарован...
- Ах, умоляю вас, простите меня, советник, - слабым голосом почти прошептал Артур.
- Я никогда больше не хочу ее видеть, - совершенно спокойно улыбаясь, сказал Владлен. - Надеюсь, вы оцените мою деликатность и не заставите меня убить ее.
- Это будет решено сегодня же, - покорно подтвердил граф и склонившись в глубоком поклоне, добавил. - Ваша милость безгранична.
Владлен уже поднимался по подножке в карету, проигнорировав эту последнюю дерзость. Впрочем, граф действительно полагал его необычно снисходительным сегодня, прекрасно понимая, что советник сдерживает свои наклонности, исключительно чтобы не шокировать свою даму легкостью с которой убивает. Граф и сам был несколько на взводе от выходки графини, он отошлет ее, но перед этим они мило побеседуют.
В карете было темно, и в воздухе витал слабый аромат духов княгини. Прежде нерешительная, теперь она сама придвинулась к нему, положив голову на плечо и вложив свою руку в его пальцы. Владлен принял эти невинные ласки с тем большим удовольствием, что женщина понимала, насколько сильно она нарушает правила этикета, по которым ей запрещалось первой касаться любовника, особенно если он выше по положению. Он хорошо знал эти томные женские взгляды, плавные движения, слабые вздохи. Она пленена одной мыслью о том, какую опасность он представляет. Насколько бы мужчина не был бережен, нежен и обходителен, женщина почти всегда предпочтет ему более удачливого хищника. Ему никогда не приходилось задумываться почему случается именно так, более того такое положение вещей его вполне устраивало.
Анне удалось оторваться от него, когда они входили в дом, но стоило им остаться наедине, и она сама не заметив, как снова оказалась в его объятиях. Первым делом он снял с нее шарф, небрежно бросив его на пол рядом с кроватью. Он никогда не рвал ее одежду и белье, в приступах полубезумной страсти, хотя раздевал всегда с видимым наслаждением. Анна, недостаточно опытна, в какой-то момент просто теряла голову, полностью подчиняясь его воле. После пары поцелуев уступчиво раздвинула для него ножки, зарываясь пальцами в волосах. Каким-то чудом на ней уцелели кружевные трусики. Он долго ласкал губами и пальцами небольшую женскую грудь, не касаясь зубами нежной кожи, хотя, возможно, ему хотелось. Опустил голову ниже, покрыв легкими поцелуями живот. Стало ясно, что трусики он оставил специально, чтобы немного поиграть. Необычно волнующим показалось ощущать тепло его близкого дыхание сквозь тонкую ткань. Он прикусывал кружево, стягивая буквально по миллиметру и щедро осыпая поцелуями каждый открывшийся участок. Ей было щекотно, сладко и томно. Она изнемогала. Слишком мало. Слишком… Маленький клочок ткани между ногами промок насквозь, прежде чем удалось от него избавиться. Она приняла всю его длину и мощь, с благодарностью, откровенно нуждаясь, изнывая по нему. Выгибалась и подавалась навстречу, раздвигала ноги шире, чтобы видел ее всю, чтобы взял без остатка. Сильно сжала внутри, кончая, словно стараясь выбрать до капли.