После тяжело дышала, подкатившись под бок. Волосы ее спутались, губы припухли от поцелуев. Ей нравилось слушать ровный стук его сердца, она привыкла воспринимать этот звук, как постоянную неизменную величину. Наконец он поднялся с кровати, накинул на себя легкую черную хламиду, настолько длинную, что подол волочился по полу. Анна тут же свернулась клубочком на месте, согретом теплом его тела. Владлен неторопливо подошел к небольшому столику налил в два бокала охлажденного светлого вина, подошел к кровати, подал один из бокалов Анне, второй поднес к губам. Анна села на кровати, отпила из бокала два или три глотка. Взгляд ее упал на шарф, лежащий на полу рядом со смятым платьем.
- А что означает шарф?
Он сел рядом с ней, привлеченный влажным блеском губ, смоченных вином. И нежно поцеловал, слизнув чуть сладковатую влагу, словно содержимого собственного бокала ему было недостаточно.
- Шарф – привязанность без крови, - тихо проговорил он. – Нельзя прикасаться, нельзя заговаривать, даже смотреть слишком пристально опасно, все это смертельное оскорбление и однозначная дуэль.
- А вам никогда не хотелось попробовать моей крови? – сама удивляясь тому, что говорит, спросила Анна.
- Это предложение? – Зрачки его, в которых никогда не перекатывалось ни единой искры, вдруг полностью перелились алым отсветом. Стало по-настоящему страшно.
- Я не знаю, - трепеща, как человек встретившись посреди леса дикого волка, беспомощно выдохнула она.
- Укус, в определенном обществе, редко называют укусом, чаще всего поцелуем. – Он взял ее руки в свои, перевернув их ладонями вверх. – Поцелуй запястья, всего лишь приязнь.
Владлен склонил голову и поцеловал сначала одно запястье потом другое, там, где сквозь тонкую кожу просвечивали хрупкие голубые вены. Она ощутила слабый укол острых зубов, но он ее не поранил, только обозначив и поцелуй, и укус.
- Любовниц обычно целуют в грудь, чуть ниже ключицы.
Он опрокинул Анну на кровать, бережно, но крепко прижимая ее к себе, словно бы она хотела вырваться. Возможно, в первый раз, Анна хоть немного осознала, какая чудовищная сила кроется в его сухопаром теле. Обычно он обращался с ней, как коллекционер обращается с бесценной фарфоровой вазой, прикасаясь к ней с невероятной осторожностью. Теперь он прижался губами к чуть заметной прожилке над ее левой грудью, потом ласково провел вдоль нее кончиком языка, как бы приглаживая. Сердце ее колотилось, как у перепуганной птички. Владлен находил это невероятно соблазнительным.
- А самую дорогую жертву целуют в горло, туда, где бьется пульс, слаще этого поцелуя не бывает, но они чертовски опасны, слишком легко увлечься…
Его губы скользнули вдоль горла Анны, и снова она ощутила его клыки на своей коже, на мгновение он замер, борясь с соблазном, потом со стоном отпрянул от нее, чтобы в следующую секунду, жестоко цапнуть, прокусив мочку маленького ушка. Ему досталось только несколько капель крови, прежде чем его язык затянул ранку.
- Такая сладкая, - едва слышно прошептал он, медленно разжимая объятья.
Анна буквально задыхалась от страсти и пусть в его глазах еще гуляли алые блики, на самом деле сейчас ей было не так уж важно, что он с ней сделает. Владлен, слишком разгоряченный ее кровью, собирался уйти, но она его не отпустила, обвивая его шею и в беспамятстве умоляя его остаться. Он остался, и только чудом ему удалось ограничиться обычными поцелуями. Снова ее взял, крепко прижимая к постели, не позволяя пошевелиться, толкаясь глубоко и резковато. Быстрый, жадный секс, острые осколки низменного физического наслаждения.
Следующим вечером они принимали посланника ее императора. Княгиня была бледна, томна и не сводила глаз с советника. Владлен старался на нее не смотреть, так как все эти ее взгляды, вызывали в нем почти непреодолимое желание немедленно овладеть ею.
Где-то в доме послышался звук отпираемых дверей.
- Прекрати, - угрожающе велел Владлен, княгиня даже не шевельнулась.
– Немедленно, - властно приказал он, Анна покорно вздохнула и перевела взор на узор ковра, чуть опустив длинные ресницы.
Когда вошел курьер, она подняла голову, учтиво улыбаясь. Перед ними стоял старый знакомый ее отца, но ее лицо ни на миг не озарило узнавание. Едва ли сейчас она смогла бы признать даже собственную мать, впрочем, они с ней были мало знакомы, по правилам света ее воспитывал персонал. Старый барон удивленно смотрел на малютку княгиню, которую знал совсем малышкой, она ничем не выказала радости от встречи, но это еще ничего. Его поразило то, как она выглядела, вернее, как она изменилась. Ее поза, движения, полураспущенные волосы, само очертание губ и тела под легким платьем, она стала желанной, влекущей, потрясающе красивой. Куда подевалась скромница княжна? Чопорная целомудренная княгиня? Она не изменилась внешне, но это была уже не она. В этот момент княгиня украдкой посмотрела на советника и стала ясно, что она полностью ему принадлежит. Барон испытал жуткий приступ ревности, последовавший сразу за приступом похоти. Двор удивится, придя в себя решил курьер. Советник смотрел на него вполне равнодушно. Барон не смел заговорить первым. Наконец княгиня словно очнулась ото сна.