Как только мы приехали в поместье, Изабель вышла из машины и скрылась в саду. Я отпустил её, зная, что ей нужно побыть одной. Но я не мог долго оставаться в стороне. Я пошёл найти её, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.
Я шёл по извилистым дорожкам сада, мои шаги по гравию были почти бесшумны. Солнце садилось, отбрасывая длинные тени на лужайку. Я заметил её возле розовых кустов, её силуэт вырисовывался на фоне заходящего солнца.
Она сидела на скамейке в напряженной позе, закрыв лицо руками. У меня сжалось сердце при виде её такой испуганной. Я хотел сказать ей, что всё будет хорошо. Но я колебался, не зная, готова ли она меня увидеть.
Я постоял там мгновение, наблюдая за ней, и моё сердце разрывалось от сожаления и решимости. Я знал, что должен всё исправить, найти способ обеспечить её безопасность и сделать её счастливой. Я глубоко вздохнул и подошёл к ней, бесшумно ступая по гравию.
Я начал говорить осторожно, не желая её напугать.
— Изабель, — тихо сказал я, нарушая тишину. Она подняла глаза, покрасневшие и опухшие от слёз. Боль в её взгляде глубоко ранила меня. Какое-то время мы оба молчали.
— Я не могу этого сделать, Винченцо, — наконец сказала она дрожащим от волнения голосом. — Я не могу продолжать этот фарс. — Её слова поразили меня как удар. Я видел страх и изнеможение на её лице, и это разрывало мне сердце. Я надеялся защитить её, обеспечить её безопасность, но вместо этого я привёл её в самое сердце опасности, от которой хотел оградить её.
— Я пытаюсь защитить тебя, — ответил я, и мой голос был полон боли. Я шагнул ближе, отчаянно пытаясь заставить её понять, но она слегка отпрянула, и в её глазах вспыхнули гнев и страх. — Ты убил того человека, — резко сказала она, и её голос дрогнул. — Это не защита, Винченцо. Это уже кошмар и я не хочу быть его главной героиней.
Её слова были подобны кинжалам, пронзающим мою защиту. Я протянул руку, и мои пальцы едва коснулись её руки.
— Прости, — прошептал я с уязвимостью, которую редко демонстрировал. — Я не знаю, как стать кем-то другим.
Я испытывал глубокое чувство беспомощности, понимая, что мой мир, мой образ жизни, это то, что она никогда не сможет полностью принять или от чего не сможет убежать. Изабель посмотрела на меня, её сердце явно разрывалось. Она шагнула ближе, наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, её решимость поколебалась.
— Тогда мы оба обречены, — тихо сказала она, её голос был полон печали. Она повернулась, чтобы уйти, и расстояние между нами стало непреодолимым.
Я стоял как вкопанный и смотрел, как она возвращается в дом. Но я найду способ всё исправить, найду способ сделать так, чтобы она была в безопасности и счастлива.
ГЛАВА 22
ИЗАБЕЛЬ
Ночь была наполнена тишиной, которая усиливала каждый скрип и шёпот в старом поместье. Я лежала в постели, не в силах уснуть. В голове у меня проносились события этого дня — нападение, насилие, отчаянный поступок Винченцо, который спас меня. В ушах у меня звучал выстрел, и я всё ещё чувствовала холодный ужас, сжимающий моё сердце.
В комнате было душно, поэтому я решила встать, надеясь, что смена обстановки поможет мне обрести столь необходимый покой. Я брела по тускло освещённым коридорам, и мои шаги мягко звучали на полированном полу. В особняке царила пугающая тишина, а тени были длинными и призрачными в мерцающем свете настенных бра.
Подойдя к библиотеке, я заметила слабое свечение под дверью и тихо её открыла. Внутри библиотеки стоял слабый запах старых книг, смешанный с ароматом виски. Винченцо стоял у окна со стаканом в руке и смотрел в ночь.
Свет уличных фонарей отбрасывал длинные мягкие тени на его встревоженное лицо, подчёркивая напряжение, застывшее в его чертах. Я помедлила, наблюдая за ним. Он выглядел таким одиноким, таким обременённым грузом своего мира.
— Тоже не спится? — Спросил он низким и грубым голосом, нарушая тишину. Он не повернулся, чтобы посмотреть на меня, но я почувствовала усталость в его позе.
Я покачала головой, двигаясь, чтобы сесть на диван напротив того места, где он стоял. Кожа была прохладной на ощупь, и я свернулась калачиком, подобрав под себя ноги.
— Нет, — тихо ответила я.
Между нами повисло молчание. Винченцо наконец повернулся и встретился со мной взглядом.
— Прости за то, что ты увидела, — тихо сказал он, и в его словах слышалось сожаление. — Я никогда не хотел, чтобы ты видела меня с этой стороны.
Моё сердце сжалось от боли в его голосе. Я посмотрела на него, увидев уязвимость, которую он редко демонстрировал.
— Я знаю, что ты этого не хотел, — ответила я мягким, но решительным голосом. — Но это часть тебя, не так ли?
Винченцо кивнул, и это признание далось ему нелегко.
— Так и есть. Но это ещё не всё, что я собой представляю.
Я посмотрела на Винченцо, и моё сердце сжалось от боли, которую я увидела в его глазах.
— Тогда расскажи мне остальное, — мягко сказала я, и моё прикосновение стало спасательным кругом между нашими мирами.
Винченцо сел рядом со мной, и какое-то время мы просто смотрели друг другу в глаза. Затем он начал медленно рассказывать о своём прошлом.
— Я вырос в мире насилия, — сказал он низким и грубым голосом. — Мой отец был жестоким человеком, и я видел то, чего не должен был видеть ни один ребёнок.
Я внимательно слушала, и моё сердце болело из-за боли, которую он перенёс.
— Мне жаль… У тебя был кто-нибудь, кому ты мог бы доверять? — Спросила я, понизив голос почти до шёпота.
Глаза Винченцо вспыхнули гневом, но затем смягчились.
— Моя мать, — сказал он. — Она была единственной, кто проявлял ко мне любовь и доброту. Я поклялся защищать её, оберегать от гнева моего отца.
Я кивнула в знак понимания.
— И теперь ты пытаешься защитить меня, — сказала я, и мой голос дрогнул от эмоций.
Винченцо кивнул, стиснув зубы.
— Я никому не позволю причинить тебе боль, Изабель. Я обещаю.
Я верила ему, и моё сердце наполнилось любовью и восхищением к этому сложному, ранимому человеку.
— А как же твой брат? — Спросила я с любопытством.
Выражение лица Винченцо стало горьким.
— Он, как и я, — продукт творчества нашего отца, — сказал он. — Я надеюсь, он сможет найти выход, как это сделал я.
Я взяла его за руку, ощутив шероховатость его кожи.
— Ты не такой, как твой отец, Винченцо, — твёрдо сказала я.
Винченцо посмотрел на меня испытующе.
— Надеюсь на это, — сказал он едва слышно.
Винченцо притянул меня к себе и страстно поцеловал. Я тут же ответила на поцелуй, и наши эмоции выплеснулись в этих объятиях. Поцелуй стал глубже, между нами вновь вспыхнула первобытная связь.
Он снова потянул меня назад, пока мои плечи не упёрлись в стену. Затем он посмотрел на меня, его глаза изучали моё тело, от босых ног до бёдер. Он продолжал смотреть, и я почувствовала, что он может заглянуть мне в душу. Моя грудь поднималась и опускалась всё отчётливее, а дыхание становилось всё тяжелее. Меня возбуждал один только его взгляд. Я знала, что должна овладеть им прямо здесь и сейчас, пока не сошла с ума.
— Винченцо, — начала я, теперь уже более мягким голосом. Я хотела его. Очень хотела. Я подняла глаза и наконец встретилась с ним взглядом.
Он выжидающе смотрел на меня, ожидая, что я заговорю. Я вздохнула, приоткрыв губы, и расслабила тело, отдаваясь ему. Винченцо улыбнулся. Он обнял меня за талию и поцеловал, прижимаясь ко мне всем телом. Он стянул с меня рубашку и стал ласкать мой живот, спину, рёбра... Он целовал меня в шею и грудь. Ощущение его горячих рук на моём теле сводило меня с ума. Моя кожа была сверхчувствительной, от каждого прикосновения по телу пробегали волны удовольствия.
В мгновение ока Винченцо усадил меня на свой стол. Он задрал мою ночную рубашку, прикрывая груди, и взял их в ладони. Он посасывал мои соски и сжимал их, целуя мои рёбра и живот, пока не опустился передо мной на колени. Я посмотрела на него сверху вниз, мои глаза остекленели от вожделения. Он гладил меня, сжимал и покрывал поцелуями мои ноги. Он прикусил внутреннюю поверхность моих бёдер, заставив меня ахнуть, и стянул с меня простые черные трусики до лодыжек.