Он издал тихий стон, его глаза наполнились вожделением. Я выжидающе смотрела на него, волосы свободно падали мне на лицо. Он снова поцеловал внутреннюю поверхность моих бёдер, заставив меня тихо ахнуть. Он поднёс руку к моему бедру и провёл большим пальцем по моей промежности, раздвигая внешние складочки. Он посмотрел на меня, а затем прижался языком к моей киске, облизывая, а затем нежно посасывая мой клитор.
— О, Боже, — вздохнула я и запустила руку в его волосы, притягивая его как можно ближе.
Он не торопился, разогревая меня, нежно и медленно облизывая и посасывая мои складочки. Когда моё дыхание участилось, он сосредоточился на моём клиторе, ускоряя движения языка и усиливая давление. Он ввёл в меня один палец, затем два.
— Чёрт, — застонала я себе под нос.
Мне было так жарко и влажно. Он начал медленно трахать меня рукой, продолжая ласкать языком. Я смотрела на него снизу вверх, широко раскрыв глаза и приоткрыв влажные губы. Я чувствовала, как приближается оргазм. Моё тело и лицо пылали от предвкушения.
— О, чёрт! — Я снова застонала. Вскоре меня захлестнула волна наслаждения, и перед глазами засверкали звезды. Моё тело было напряжено, а глаза зажмурены, когда меня захлестнул оргазм. Моя рука сжала волосы Винченцо так сильно, что стало больно.
Он держал меня за бёдра и, наконец, оторвал лицо от моей киски, почувствовав, что моё дыхание замедлилось, а по телу пробежали последние судороги. Он встал и снова повернулся ко мне лицом. Я сидела на прикроватном столике, покрытая испариной.
Я обняла его и поцеловала в губы, в лицо, наслаждаясь вкусом его кожи. Он снова уткнулся лицом мне в шею, целуя и облизывая меня. Я посмотрела на него, когда он опустился ниже, чтобы снова поцеловать мою грудь. Он стянул меня со стола, развернул, и мои бёдра упёрлись в него. Я чувствовала его твёрдый член через джинсы между ягодицами, когда он прижимался ко мне и целовал меня, я прижалась к нему спиной.
— Я хочу тебя, — взмолилась я.
— Скажи «пожалуйста», — твёрдо произнёс Винченцо.
— Пожалуйста, — снова взмолилась я, и мой голос был полон страсти.
Он прижал головку своего члена к моим половым губам, и я с готовностью подалась назад. Он потёр головку о моё входное отверстие, а затем медленно вошёл в меня. Я ахнула и подалась назад, принимая его так глубоко, как только могла.
Он дразнил меня долгими медленными движениями, зная, что я хочу, чтобы меня жёстко трахнули. Склонившись над столом, я отдалась собственному удовольствию и желанию. Наслаждаясь ощущением члена Винченцо внутри себя, я поняла, как сильно хотела его. Животное влечение, просто химия.
Затем он начал трахать меня жёстко и глубоко, с каждым толчком вдавливая мои бёдра в стол.
Я задыхалась:
— О, Боже...
— Не произноси имя Господа, пока я трахаю тебя до потери пульса, малышка. — Винченцо застонал, продолжая двигаться.
Одной рукой он крепко схватил меня за талию. Другой рукой он обхватил моё горло и сжал его. Я тяжело и прерывисто задышала.
— О, чёрт... Винченцо.
Я кончила так сильно, что увидела звёзды.
Он жёстко трахал меня, пока не кончил, погрузив свой член так глубоко, как только мог, и наполнив мою киску своей спермой.
Я тяжело дышала, когда он вытащил из меня свой член, и мы оба были скользкими от выделений и спермы.
И чёёёрт… я действительно могла бы к этому привыкнуть.
ГЛАВА 23
ВИНЧЕНЦО
В дни, последовавшие за нападением, моя решимость свергнуть дона Антонио и укрепить свои позиции, встать во главе, стала всепоглощающей. Мой кабинет превратился в штаб-квартиру, где все доступные поверхности были завалены документами, картами и стратегическими планами. Мягкий свет настольных ламп отбрасывал тени на стены, а в воздухе витал запах старой бумаги, чернил и едва уловимый аромат сигарного дыма, оставшийся после ночных посиделок.
Я проводил там бесчисленные часы, мой разум был острый как бритва, а решимость непоколебима. Я обдумывал каждую деталь, каждый возможный сценарий, каждый шаг, который мог предпринять дон Антонио. Я был сосредоточен, как лазер, движимый твёрдой решимостью защитить Изабель и закрепить своё положение.
Давление было сильным, но я справился с ним. Я был в своей стихии, используя все своё мастерство и хитрость, чтобы перехитрить своих врагов. «Купол» был в моих руках, и я не остановился бы ни перед чем, чтобы завладеть им и встать во главе. Дон Антонио совершил серьёзную ошибку, нацелившись на Изабель, и теперь ему придётся за это заплатить.
Я часами изучал финансовые отчёты, закодированные сообщения и отчёты о наблюдении в поисках неуловимого слабого места, которое могло бы привести к падению дона Антонио. Пьетро работал со мной в слаженном ритме.
Мне приходилось разрываться между кампанией за «Купол», защитой Изабель и поиском способа разоблачить дона Антонио, и это меня изматывало. Мои глаза часто были красными от недосыпа, а движения были продиктованы исключительно силой воли. Несмотря на растущее напряжение, я сохранял невозмутимое выражение лица, а мой разум постоянно просчитывал следующий шаг.
Мы с Пьетро были как хорошо отлаженный механизм: работали сообща, чтобы найти любое преимущество, которое мы могли бы использовать против дона Антонио. Я знал, что могу положиться на него, и вместе мы были непобедимы.
Однажды вечером, среди бумаг и планов, я наконец нашёл важнейшее доказательство, которое искал. В лабиринте финансовых отчётов и зашифрованных сообщений я нашёл необходимое мне доказательство: прямую связь между доном Антонио и убийством дона Сальваторе Мессины.
Раскрывать эту информацию было опасно, и действовать нужно было крайне осторожно.
Я подозвал Пьетро, стараясь говорить спокойно, но настойчиво.
— Пьетро, посмотри на это, — сказал я, протягивая ему документы. Пьетро быстро просмотрел страницы, и выражение его лица сменилось с сосредоточенного на смесь облегчения и беспокойства.
— Вот оно, — выдохнул Пьетро, глядя на меня снизу вверх. — Это то, что нам нужно. Но как нам это использовать, не вызвав ещё больший хаос?
Мы стояли в тускло освещённом кабинете. Нам нужно было действовать осторожно, но я также понимал, что мы не можем ждать. Дона Антонио нужно было устранить, и я был единственным, кто мог это сделать. Я посмотрел на Пьетро, и мы оба поняли, что наш следующий шаг изменит всё.
Мы обсудили потенциальных союзников, лучший способ представить доказательства и возможные последствия. Мы рассмотрели все варианты, взвесили все возможные реакции. Но мои мысли постоянно возвращались к Изабель. Её безопасность стала моим главным приоритетом, она не выходила у меня из головы.
Любой неверный шаг мог подвергнуть её ещё большей опасности.
— Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось, — пробормотал я почти про себя.
Пьетро положил руку мне на плечо.
— Мы защитим её, — заверил он меня. — Но нам нужно сосредоточиться.
Когда я позволял себе думать об Изабель, я представлял себе будущее, в котором она будет в безопасности, вдали от теней моего мира. Часть меня тоже хотела увидеть себя в её будущем. Именно это видение двигало мной, давало мне силы преодолевать усталость и страх. Я знал, что с каждым моим шагом я становлюсь на шаг ближе к тому, чтобы не только сохранить своё положение, но и обеспечить Изабель безопасное и свободное будущее.
Я не мог позволить эмоциям повлиять на мои суждения, но и отрицать их я тоже не мог. Изабель стала для меня причиной бороться, причиной выжить. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить ей достойное будущее.
Когда забрезжил рассвет, осветив окна кабинета бледным светом, мы с Пьетро окончательно определились с нашей стратегией.