— Ничего страшного. Я просто... не пойми меня неправильно, но ты уверена, что хочешь оставить ребёнка? — Наконец заговорила она.
Я замолчала, услышав её слова. От мысли о том, чтобы избавиться от ребёнка, у меня ком встал в горле, и я с трудом могла глотать. Я понимала, что лучший способ, забыть о том, что произошло на Сицилии, и вернуться к нормальной жизни… но избавиться от ребёнка? Я не могла даже мысли такой допустить.
По ночам, когда я скучала по Винченцо, я ловила себя на том, что прикасаюсь к своему ещё плоскому животу и разговариваю со своим нерождённым ребёнком. Я рассказывала ему обо всём, о своих надеждах и мечтах, о том, как сильно я буду любить его и Винченцо.
Я обнаружила, что привязалась к ребёнку. Я уже чувствовала связь между нами и знала, что ради них я готова на всё.
— Я не могу отказаться от этого ребёнка, Сара. Какой бы трудной ни была жизнь, я уже люблю его. Кроме того, рождение этого ребёнка означает, что часть Винченцо всегда будет со мной, — сказала я, признаваясь не только в любви к своему малышу. Моя любовь к Винченцо и любовь к моему ребёнку были неразрывно связаны, ребёнок был моим связующим звеном, моим надёжным доказательством того, что наши отношения были настоящими.
Сара помолчала, обдумывая мои слова, а затем кивнула. Она просто приняла мои слова без осуждения или дополнительных комментариев.
— Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь, насколько это важное решение. Думаю, ты понимаешь. Так что я рада за тебя и всегда готова прийти на помощь. — Сказала она и потянулась через стол, чтобы сжать мою руку.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь. С поддержкой подруги я чувствовала, что могу всё.
На следующий день я вышла на работу с улыбкой на лице. Даже расспросы коллег о Винченцо не могли испортить мне настроение. После работы у меня была назначена консультация в клинике по поводу беременности, и я с нетерпением ждала, что мне скажут.
День пролетел незаметно, и вскоре я уже ждала такси у своего офиса.
Устроившись на потёртом кожаном сиденье, я не могла избавиться от чувства тревоги. Пробки в Лос-Анджелесе сегодня были просто ужасными, и я боялась опоздать на встречу.
Такси выехало на шоссе 405, и я закрыла глаза, позволяя шуму двигателя убаюкать меня. День выдался утомительным, и я старалась использовать любую возможность, чтобы отдохнуть.
Внезапно тишину нарушил оглушительный грохот. Такси резко накренилось, и меня отбросило к двери.
Прибывая в шоке, я открыла глаза и обнаружила, что мир перевернулся с ног на голову. Окна такси были разбиты, повсюду были разбросаны осколки стекла. Я увидела, что такси перевернулось. Мы опасно повисли, удерживаемые на своих сиденьях только ремнями безопасности.
Ремень давил мне на живот. Я запаниковала, пытаясь расстегнуть его.
— Боже мой! Кто-нибудь, вызовите скорую! — Воздух пронзил испуганный голос водителя. Я тоже хотела закричать, но внезапно почувствовала слабость.
Собравшись с последними силами, я отстегнула ремень безопасности и упала на землю, точнее, на крышу кабины. Я вздохнула с облегчением: по крайней мере, ремень безопасности был отстегнут. Кровь прилила к голове, и у меня закружилась голова.
Я попыталась сесть, но острая боль пронзила мою голову, и перед глазами всё поплыло. Я почувствовала, как по лицу потекла тёплая жидкость, а когда подняла руку, чтобы проверить, она была красной. Кровь. У меня была рана на голове. Мир вокруг меня начал кружиться, и я рухнула на пол.
Последнее, что я помню, это визг шин, отчаянные крики водителя о помощи и приближающуюся сирену. Затем, несмотря на все мои попытки остаться в сознании, меня поглотила тьма.
Когда я пришла в себя, то не могла понять, где нахожусь. Нас окружили медики и пожарные. Сквозь пелену перед глазами я видела людей, которые издалека наблюдали за спасательной операцией.
— Эй, не засыпай. Оставайся со мной, мы скоро тебя вытащим. — Сказал мне пожарный. Я поняла, что у меня нет сил даже кивнуть.
Я обхватила руками живот, словно это могло защитить моего ребёнка. Я хотела не спать, я пыталась, но чувствовала, как тьма снова сгущается, но я изо всех сил старалась держать глаза открытыми и ужасно боялась: одно дело, если что-то случится со мной, но что будет с моим ребёнком?
Это была последняя мысль, которую я помню перед тем, как тьма одержала верх над моим телом и я снова потеряла сознание.
ГЛАВА 28
ВИНЧЕНЦО
Я продолжал выслеживать Антонио. Это были бесплодные поиски, но я не мог сдаться. Я знал, что, пока он на свободе, никто не в безопасности. Я хотел безопасности не только для себя, но и для Изабель.
Я так сильно изменился ради неё, даже не заметив этого.
Теперь, когда она вернулась домой, я взял за правило читать новости Лос-Анджелеса. Это помогало мне чувствовать себя ближе к ней.
Моё сердце ёкнуло, когда я просматривал статью в популярном онлайн-таблоиде Лос-Анджелеса.
«Двое пострадавших в автокатастрофе». Так гласил заголовок, но моё внимание привлекли имена пострадавших…
Изабель. Она была ранена.
Я сразу понял, что должен её увидеть. Сейчас. Я должен был быть с ней в больнице, несмотря ни на что.
С этой мыслью я позвонил Пьетро.
— Мне нужно лететь в Лос-Анджелес. Присмотри за всем, пока меня не будет, — сказал я ему.
Пьетро бросил на меня острый взгляд. Я уверен, он не понимал, почему я делаю это во время нашей охоты, но он знал, что лучше не спорить с прямыми приказами.
— Всё в порядке? — Спросил он, и я покачал головой, показывая ему статью. Я почувствовал, как у меня задрожали руки, когда я попытался подавить панику, но у меня ничего не вышло. Я видела, что он понимает меня. Мне стало легче, когда я понял, что он не винит меня за то, что я оставляю его.
Моей единственной мыслью было как можно быстрее добраться до Изабель. Я узнал время следующего рейса в Лос-Анджелес и вызвал машину. Только когда мне стало плохо, я понял, что не знаю подробностей аварии и того, в какой больнице она находится.
Я позвонил её подруге Саре. Сначала она не брала трубку, а когда ответила, голос у неё был нервный.
— Скажи мне, что с ней всё в порядке, Сара, пожалуйста, — попросил я.
— Я не знаю! Медсестра сказала, что они держат её под наблюдением, но это всё, что я знаю. — Она огрызнулась, и её слова мне не особо помогли.
Узнав у неё название больницы, я дал ей отбой.
Единственное, что у меня было с собой, это паспорт и кошелёк. Одежда не имела значения, я мог купить её там.
Добравшись до аэропорта, я купил билет на самолёт и стал ждать посадки.
Когда я сел в самолёт, я не мог поверить, что делаю это. Я бросал свой долг, семью и «Купол», чтобы увидеться с ней. Я не знал, ослабит ли моё внезапное отсутствие мои позиции в «Куполе», но мне было всё равно. Изабель лежала на больничной койке за тысячи миль от меня, и я не мог избавиться от чувства вины и сожаления.
Несмотря на все мои усилия защитить её, это произошло.
Адреналин бурлил во мне, и я задавался вопросом, стоило ли всё это того.
Почему я так долго держался в стороне? Почему я позволил расстоянию помешать мне быть с ней? Логично, что я знал все причины, но они меркли на фоне моего беспокойства и сожаления.
Из-за того, что у меня было столько забот и меня тяготило беспокойство, полёт казался бесконечным. Я не мог удержаться и не постукивать пальцами по подлокотнику и понял, что много раз видел, как Изабель делала то же самое. Я и не заметил, как перенял её привычку, подумал я с кривой улыбкой.
Я практически выпрыгнул из кресла, когда самолёт, наконец, прибыл в пункт назначения. Я вышел из самолёта и побежал трусцой по аэропорту, не желая попадать в большую толпу людей. Выйдя, я подозвал такси и попросил водителя ехать как можно быстрее в больницу, в голове у меня проносились самые худшие сценарии.