Они вместе вернулись на кухню. Бронуин ощущала необычайную близость к Стивену. Они словно превратились во влюбленных, ни разу не испытавших радостей физической любви.
Судомойки стали ворчать, что Стивен слишком много ест, но тот подмигнул кухарке, и Бронуин увидела, как пожилая женщина буквально растаяла под теплым взглядом голубых глаз. Она, в свою очередь, ощутила укол ревности. Все взгляды Стивена должны быть предназначены только ей!
Они стоя поедали теплые яблочные пирожки.
— Здесь много всего пропадает зря, — заметила Бронуин. Стивен стал было оправдывать английскую кухню, но слишком долго пробыл в Шотландии. Жил с родителями Керсти, видел их бедность. Даже в Лейренстоне люди экономили на всем, зная, что завтра на столе может не оказаться еды.
— Ты права, — твердо сказал он. — Дома нам пригодилась бы эта еда.
Бронуин нежно посмотрела на него, протянула руку и сняла локон с его шеи. Длинные волосы и коричневый загар шли ему.
Оглядевшись, она заметила, как грудастая молодая судомойка с интересом поглядывает на голое мускулистое бедро Стивена, обнажившееся, когда он поставил ногу на сиденье стула.
— С меня достаточно. Я здесь задыхаюсь, — пробормотала она, схватив его за руку. — Пойдем во двор?
Стивен кивнул, и они ушли, прежде чем он заметил красноречивые взгляды судомойки.
Уехать из поместья Хью помешала буря. Откуда ни возьмись налетела гроза, и полил дождь. Только минуту назад небо было ясным, а сейчас началось нечто вроде всемирного потопа!
Бронуин умоляла Стивена продолжать путь, уверяя, что дождик нипочем истинной шотландке. Но он и слушать ничего не хотел, боясь насмерть простудить жену. Поэтому пришлось провести ночь в доме Хью.
Пол в парадном зале был застелен соломенными тюфяками для слуг и гостей. Стивен пытался найти укромный уголок, но такового просто не было. Тогда он лег рядом с Бронуин, сунул руку под ее юбку и коснулся колена. Та, злобно зашипев, в недвусмысленных выражениях объяснила, что не собирается заниматься таким бесстыдством на людях. Он вздохнул и молча согласился с ней. Бронуин прижалась к нему и мгновенно заснула. Но к Стивену сон никак не шел. Много ночей он провел под открытым небом, и теперь стены словно душили его. Он ворочался с боку на бок, но солома казалась слишком мягкой. Тогда он подложил руки под голову и уставился в сводчатый потолок, вспоминая, как похотливо Хью глазел на Бронуин. Будь он проклят! Воображает, будто может получить любую женщину! Вне всякого сомнения, в этом мнении его укрепила Мэг, переметнувшись к нему.
Чем больше он думал о совершенной Хью подлости, тем сильнее гневался. Невзирая на предупреждения Бронуин, ему хотелось дать знать Хью, что он был здесь.
Поэтому он бесшумно поднялся с тюфяка, приказал Рэбу оставаться с Бронуин, а сам прокрался к одному из выходов.
В детстве он и его братья часто гостили в поместье Лэско, и однажды, еще совсем маленькими, вместе с Хью обнаружили потайной ход, ведущий наверх. Мальчишки дрожали от волнения, добравшись до двери на верхней площадке потайной лестницы. К их немалому удивлению, оказалось, что петли хорошо смазаны и даже не скрипнули, когда они проскользнули в комнату за тяжелой шпалерой. Они даже не поняли, где очутились, пока не услышали звуки, доносившиеся с широкой кровати. Но было уже слишком поздно. Оказалось, дед Хью забавлялся в постели с очень молоденькой служанкой, и оба прекрасно проводили время. Однако старик не нашел ничего забавного в появлении двух семилетних мальчишек, наблюдавших за происходившим широко раскрытыми глазами. Стивен до сих пор морщился при воспоминании о трепке, которую задал им дед Хью, и о наказании, которое пообещал, если они расскажут о потайной комнате. Четыре года спустя, когда старик умер, Стивен плакал на его похоронах. Втайне он надеялся, что в таком же возрасте еще будет способен ублажать молоденьких девушек.
Стивен, тихо смеясь, покачал головой. Хорошо, что Бронуин не может читать его мысли!
Он прокрался в комнату напротив парадного зала, подошел к скамье под окном, вынул нож и отодрал скрытую подушками панель. Во время одного из особенно жестоких сражений на подушках он сбил панель и случайно увидел лестницу. Теперь же ход настолько зарос паутиной, что пришлось долго резать ее ножом. Оказавшись внутри, он поставил панель на место. Здесь было темно, как в аду, и чьи-то крохотные ножки сновали взад-вперед. К лицу липла все новая паутина. Жаль, что с ним не было меча, чтобы пробивать себе дорогу! Пока дед Хью был жив, здесь царили чистота и порядок, поскольку лестницей постоянно пользовались! Но Хью жил один и ни от кого не скрывал своих любовных похождений.
Однако дверь наверху почти не заскрипела. У Стивена не было времени удивиться этому обстоятельству. Его глаза привыкли к темноте, и поэтому комната, освещенная единственной толстой свечой, казалась залитой ярким сиянием. И тут Стивен увидел, как ему повезло: на кровати храпел Хью.
Стивен улыбнулся ничего не подозревавшему бедняге и вытащил нож.
Даже ребенком Хью боялся выходить без охраны, потому что лет в пять его пытались похитить. Он почти не рассказывал о том, что произошло, но с тех пор всюду таскал за собой телохранителя. Проснуться утром и найти на подушке нож — более чем справедливая месть за девушку, которую он отнял у Стивена.
Стивен обернул рукоять куском пледа, прикрепил к нему кокарду Маюэрронов и осторожно положил нож рядом с головой друга, после чего шагнул к шпалере, за которой скрывалась дверь.
— Схватить его! — прогремел голос Хью.
Из темных углов выбежали четверо и набросились на Стивена. Он увернулся от первого, и его кулак врезался в челюсть второго. Кроме того, он оказался проворнее остальных двух, и был уже у двери, когда в спину уперся кончик меча.
— Молодец! — восхищенно воскликнул Хью. — Вижу, тебя хорошо обучили в Шотландии!
Он убрал меч, так что Стивен смог обернуться. Хью был полностью одет. Держа меч у горла Стивена, он знаком велел стражам окружить друга, после чего поднял нож с подушки.
— Значит, Макэррон?
Он перебросил нож в левую руку.
— Рад снова видеть тебя, Стивен!
Стивен расплылся в широкой улыбке:
— Пропади ты пропадом! Откуда узнал?
— Дня два назад приезжал Гевин и сказал, что ожидает тебя. До него дошли слухи, что в Шотландии ты попал в беду, так что он очень встревожился. Вот и подумал, что, может быть, ты сначала заглянешь ко мне.
Стивен покачал головой:
— Предан собственным братом! Но пусть ты и был предупрежден, все же, как ты?..
В конце концов, он сильно отличался от того Стивена, которого знал Хью в Англии.
Хью улыбнулся, и глаза засияли теплом.
— Ты спел одну из песен, которую мы когда-то выучили вместе в Шотландии, помнишь? Как ты мог забыть, сколько времени нам понадобилось, чтобы выучить этот аккорд?!
— Ну конечно! — хлопнул себя по лбу Стивен, сообразив, что на этот раз его погубила самоуверенность. — Говорила же Бронуин, что ничего не выйдет и что я обязательно себя выдам!
— Должен сказать, что ты весьма удачно подделал их акцент, но сейчас самое время от него избавиться.
— Акцент? — искренне удивился Стивен. — Я перестал подделывать шотландский говор, как только мы покинули земли Макгрегоров.
Хью громко рассмеялся:
— Стивен, да ты стал настоящим шотландцем! Расскажи, что там с тобой было. Женился на той жуткой уродине… кем там она была… лэрдом какого-то клана? А кто та прелестная особа, которая смотрела на тебя с таким вожделением, пока ты играл?
Стивен нахмурился.
— Это Бронуин, — коротко ответил он.
— Бронуин? Валлийское имя, верно? Ты нашел ее в Шотландии? А как тебе удалось удрать от жены?
— Бронуин и есть лэрд клана Макэрронов и моя жена, — сухо объяснил Стивен, едва шевеля губами.
Хью широко разинул рот.
— Хочешь сказать, этот синеглазый ангел и есть вождь какого-то клана и тебе повезло жениться на ней?
Стивен, не ответив, злобно уставился на Хью. Жаль, что он по-прежнему окружен стражниками!