По ночам они молча лежали рядом, не касаясь друг друга. Бронуин преследовало видение трех мертвецов. Она непрерывно гадала, примирился ли отец со своей совестью, когда сделал ошибку, стоившую жизни людям, которых он любил.
В горле Бронуин постоянно стоял колючий ком слез. Но лэрду клана не подобает плакать. Она должна быть сильной и не бояться одиночества.
Кроме тяжести собственной вины, ее еще обременяли мольбы Дэйви. Она знала, насколько велика гордость брата и до чего ему трудно что-то у нее просить. Но разве она могла предать Стивена?
Бронуин заткнула ладонями уши. Как ей хочется, чтобы всем было хорошо, но она так одинока и беспомощна! Что же теперь ей делать? Как поступить?
Она сама оседлала лошадь и отправилась на встречу с Дэйви.
Он неожиданно предстал перед ней, мрачный и взволнованный, и пронзил ее горящим взглядом. Когда Бронуин опустила глаза, пытаясь облечь мысли в слова, он все понял.
— Итак, — жестко бросил он, — собираешься предпочесть любовника своему клану? — Она смотрела на него не мигая.
— Ты сам знаешь, что это не так.
— Значит, — фыркнул он, — можно предположить, что ты мне не веришь. Я надеялся, что ты позволишь мне проявить себя. Доказать, что я повзрослел и давно уже не тот глупый мальчишка, который проклял когда-то отца.
— Я хочу, Дэйви, хочу сделать то, что будет правильным для всех.
— Черта с два! — взорвался он. — Ты заботишься только о себе. Боишься моего возвращения. Боишься, что люди последуют за мной, истинным Макэрроном! — Он шагнул к лошади.
— Дэйви, пожалуйста. Я не хочу расставаться с тобой вот так. Вернись домой. По крайней мере хотя бы ненадолго.
— Чтобы стоять и смотреть, как сестрица занимает мое законное место в клане? Нет, спасибо! Я скорее останусь королем в своем бедном королевстве, чем слугой в твоем.
Он вскочил в седло и ускакал.
Бронуин не знала, сколько простояла у обрыва, глядя в землю, чувствуя себя глупой и беспомощной.
— Кто это был? — тихо спросил Стивен.
Она ничуть не удивилась его появлению. Он так часто оказывался рядом, хотя она не подозревала о его присутствии.
— Мой брат, — тихо объяснила она.
— Дэвид? — оживился он, глядя в направлении удалявшегося всадника.
Она не ответила.
— Ты просила его приехать в Лейренстон? — продолжал он. — Говорила, что ворота всегда открыты?
— Я не нуждаюсь в твоих наставлениях! Сама знаю, что сказать своему брату, — отрезала она и отвернулась со слезами на глазах.
Стивен схватил ее за руку:
— Прости меня, я не так выразился!
Она вырвалась, но он привлек ее к себе и обнял.
— Я был не прав, проклиная тебя, когда увидел Криса мертвым, — признался он. — Просто так разъярился, что должен был сорвать на ком-то злость. Я ошибался.
Она прижалась лицом к его груди. Как сильно ей хотелось оказаться в его объятиях!
— Нет! Ты был прав! Я действительно убила моих людей и твоего друга.
Он сжал ее еще крепче, ощутил трепет ее тела. Ее плечи казались такими хрупкими и узкими!
— Нет, просто ответственность для тебя слишком велика! — Он приподнял ее подбородок. — Взгляни на меня. Веришь или нет, но мы вместе. Во всем. И я разделяю бремя гибели этих людей.
— Но ведь это я виновата, — с отчаянием вырвалось у нее.
Он погладил ее по щеке.
— Ты так молода. Нет еще и двадцати, но ты пытаешься заботиться о сотнях людей, даже защитить их от меня, человека, который может оказаться шпионом. — При виде ее потрясенного лица он рассмеялся. — Я начинаю тебя понимать! В этот момент ты думаешь, что я затеял что-то недоброе. Замышляю какое-то предательство и хочу лишить тебя разума сладкими словами.
Она отстранилась от него.
— Пусти меня!
Его слова попали не в бровь, а в глаз. Он так точно прочел ее мысли, что она почти испугалась. Стивен тихо рассмеялся:
— Я угадал? Хочешь, чтобы я по-прежнему оставался чужаком? Тем, кого так легко ненавидеть? Но я не позволю тебе забыть о том, что прежде всего я мужчина и только потом англичанин.
— Ты… мелешь невесть что. Мне нужно вернуться в Лейренстон.
Не обращая внимания на ее слова, он сел на траву и потянул Бронуин за собой.
— Завтра мы уезжаем в Англию. Как насчет того, чтобы встретиться с моей семьей?
— Об этом я не подумала, — растерялась Бронуин. Глаза блеснули синим пламенем при воспоминании о ее жизни в доме сэра Томаса Крайтона. — Не люблю англичан.