Ни у кого не было сил оглянуться. Те недолгие дни в коттедже арендатора были исполнены покоя и мира, и покидать его было слишком тяжело.
Они скакали без отдыха несколько часов мерным галопом, не желая привлекать к себе внимание быстрой скачкой. Стивен остановился только однажды, чтобы сбросить с лошадей английские попоны. Бронуин забежала в первый попавшийся домик и убедила жену арендатора отдать ей горшочек с черной краской, которой и закрасила белые пятна на конях. Если хорошенько приглядеться, можно было увидеть, что передние ноги отливали фиолетовым, хотя сами по себе лошади были гнедыми.
Стивена беспокоило отсутствие припасов, поэтому он хотел истратить несколько монет, найденных в седельных сумках. Но Бронуин только засмеялась и напомнила, что они пока что еще в Шотландии. Куда бы они ни обращались, их везде встречали гостеприимно и ничего не жалели для гостей. Иногда крестьяне сами почти голодали, но всегда были готовы поделиться последним с собратьями, при условии, конечно, что они не оказывались англичанами. Бронуин то и дело подшучивала над Стивеном, горячо осуждавшим соотечественников. Часто крестьяне показывали Стивену поля, сожженные англичанами, а один даже принес внука, родившегося от насилия, учиненного английским солдатом над его дочерью. Стивен внимательно слушал и сочувствовал, говоря с мягким журчащим шотландским выговором, ставшим для него таким же естественным, как дыхание.
По ночам они забирались под пледы и любили друг друга. Иногда даже днем, стоило им только переглянуться, как в следующий момент они оказывались на земле, окруженные разбросанной одеждой.
Глаза Бронуин загорались от одного взгляда Стивена, а по телу разливался жар. Вот и сейчас она улыбнулась ему, когда он обнял ее за талию и перетащил на седло перед собой.
— Наверное, я никогда не смогу тобой насытиться, — прошептал Стивен, прикусывая мочку ее уха.
— Вряд ли потому, что ты плохо стараешься, — дерзко шепнула она в ответ, но все же закрыла глаза и откинула голову, чтобы ему было легче прижаться губами к ее шее, и тут же, охнув, села прямо, потому что стоявшие на обочине дороги люди глазели на них.
— Доброе утро, — вежливо приветствовал Стивен и снова стал целовать шею Бронуин.
Но она быстро отстранилась.
— Неужели у тебя совсем нет скромности? Мы могли бы по крайней мере…
Увидев, как загорелись его глаза, Бронуин осеклась.
— Вон туда, где маленькая рощица, — прошептала она.
Пока они лежали на осенних листьях, Рэб ревностно сторожил хозяев. Бронуин казалось, что чем чаще они ласкали друг друга, тем больше ее завораживало тело Стивена. Пятна света, проникавшего сквозь листву, играли на его загорелой коже. Она была очарована его силой и мощью, легкостью, с которой он приподнимал ее одной рукой. Она дразнила его, откатываясь как можно дальше, но все же он с такой же легкостью притягивал ее обратно.
Они занимались любовью во всех воображаемых позициях. Здесь, вдали от клана, она чувствовала себя свободной от всех обязательств и поэтому отвечала Стивену с таким же пылом, осыпая его бесстыдными ласками. И сейчас лежала на спине, забросив ноги на Стивена. И застонала, когда он стал гладить ее колени. Ее тело бурно содрогнулось, когда они вместе достигли пика блаженства.
После этого они долго лежали не шевелясь, обнявшись, не замечая ни холодного зимнего воздуха, ни сырой, почти замерзшей земли.
— Расскажи о своей семье, — хрипловато попросила Бронуин.
Стивен улыбнулся, довольный тем, что она выглядит такой же слабой и измученной, как, вероятно, он сам, и слегка вздрогнул, когда порыв ветра осыпал острыми иглами холода ее тело.
— Одевайся, и испечем овсяные лепешки.
Когда они оделись, Стивен подошел к лошади, вынул из седельной сумки широкую металлическую пластину и мешок с овсяной мукой. Пластина была их единственным приобретением. К тому времени как он вернулся, Бронуин уже разожгла огонь. Пока пластина нагревалась, она смешала муку с водой и размазала смесь по импровизированной сковороде. Стивен пальцами перевернул лепешку.
— Ты не ответил мне, — напомнила Бронуин, жуя свою половину.
Стивен знал, что жена имеет в виду, но не хотел, чтобы та видела, как он доволен, что она спросила его о семье. Он вдруг почувствовал, что желает, чтобы это путешествие длилось вечно, чтобы они были только вдвоем. Чтобы она принадлежала только ему.
Отблески огня играли на ее волосах и отражались от броши на плече. Как ему не хочется делить ее общество с кем-то еще!
— Стивен! Ты как-то странно на меня смотришь!