— Пока не собираюсь.
Мы обменялись крепким рукопожатием. Почти шестьдесят, а хватка всё та же. Всё-таки Фиона сделала из него человека. Не зря я раньше звал его Шреком.
— В гости пришёл или по делу? — как всегда, деловой.
—Давно хотел заглянуть. Со свадьбы Прескоттов с тобой не виделись, плохо ведь.
Я беззаботно раскинулся в отцовском кресле на колёсиках, а ему самому пришлось сесть на кожаный диван.
— Учёбу пропускаешь? — одна и та же песня. — Винни, это наш университет, но и у тебя должна быть голова на плечах, слышишь?
— Хватит нравоучений, — пятками пододвигаюсь ближе к дивану, — я к тебе не за этим пришёл.
Отец сложил руки на груди.
— Как я и думал, — тянется к своему телефону, — сколько в этот раз?
Моя рука накрывает экран, и я ловлю строгий взгляд.
— У меня есть деньги.
— Не узнаю своего сына, — старик прищурился.
Я приехал, чтобы рассказать об одной блондинке, из-за которой вторые сутки не могу собраться с мыслями.
— Помнишь, ты мне про маму рассказывал?
— Это было очень давно, — он расхохотался, — теперь у меня другая любовь.
— Знаю я, знаю. Фиона, — пересаживаюсь на диван и вздыхаю, — но ты помнишь свою первую?
— Такое не забывают, — он посерьёзнел, словно задумался, — не помню, чтобы тебя это интересовало, сынок. Я ведь столько раз говорил с тобой об этом.
— Сейчас я готов к разговору, — настаивал я.
— Что тебе интересно узнать?
— Как вы поняли, что влюбились?
Отец замолк на несколько секунд. Его пальцы, сцеплённые в замок, напряглись. Вспомнил.
— Твоя мать была Леди Ноэльской, — это я слышал тысячи раз, — она строила карьеру певицы, а я плыл по течению. Когда мы познакомились, шёл сильный дождь.
Воспоминания поглощают его, стоит заговорить о маме.
— Я был проездом в Роялхелвене, поселился в одном из отелей. В моём номере не оказалось штор, и я уже звонил родителям, чтобы этот отель немедленно закрыли.
— Продолжай, — подбадривал я старика, видя, как дрожит его кадык, — я слушаю.
— Тогда, выглянув в окно, я увидел, что на пороге одного из магазинов сидит девушка, — он шумно сглотнул, — я выбежал на улицу, сжимая подмышкой зонт. «Леди, вы замёрзли?» — сказал ей я, а она подняла на меня свои зелёные глаза, и нам обоим стало теплее.
Он до сих пор её любит. Спустя столько лет.
Любовь живёт вечно. Отец всегда так говорил, ещё с самого моего рождения. Только я совсем не придавал значения его словам.
— Винсент, ты полюбил кого-то? — догадался сам. А я этого и добивался.
— Думаю, да.
— Ты не уверен? Значит, не любишь, — отец поднялся. Я вскочил следом.
— Люблю! — слишком резко. — Я собираюсь жениться, отец.
Тяжёлое молчание повисло в кабинете. Отец замер, его брови медленно поползли вверх. От прежней тоски не осталось и следа.
— Жениться? — он произнёс это так, будто я объявил, что собираюсь лететь на Луну. — Ты?
— Я пришёл просить у тебя благословения, — признаюсь, — для меня это важно, потому что я уважаю тебя.
— Ты всегда твердил, что женитьба не для тебя, — он с вызовом склонился ко мне, — и кто она?
Я стиснул зубы.
— Хлоя Бронте.
— Бронте… — отец провёл пальцем по переносице, будто пытаясь вспомнить. — Не слышал о такой семье.
— Они не хотят популярности и не ходят на мероприятия. Но они из наших.
Отец фыркнул.
— «Из наших» — это слишком расплывчато, Винни. Кто её родители? Чем занимаются?
Я почувствовал, как под лопатками зачесалось.
— Они не выставляют себя напоказ.
— Та ли она, за кого себя выдаёт?
Мои пальцы сжались в кулаки. Никто не может отзываться так о Хлое, даже если это мой отец. Уважать его меньше я от этого не стану, но в перепалку влезу.
— Ей не интересны мои деньги. И твои деньги тоже, — заранее предугадываю мысли отца.
— Винсент, — он подошёл ближе, его голос стал тише, но твёрже, — наша фамилия — не просто слово. Это кровь, история. Я не позволю, чтобы её смешали с кем попало.
— Она не кто попало! — я едва сдержался, чтобы не повысить голос. — Хлоя, она… настоящая. Вспомни себя и маму.
Он перемерил меня взглядом.
—Твоя мать была Леди, а об этих Бронте ни слова в новостях! — вена на его шее вздулась.
— Докажи, что она достойна нашей фамилии.
— Что?
— Познакомь меня с её семьёй. Лично. Если они действительно такие, как ты говоришь… тогда мы продолжим этот разговор.
Я почувствовал, как во рту пересохло.
— Ты не веришь мне?
— Я верю только фактам, сынок. — Он положил руку мне на плечо.
В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на беспокойство.
— Ты не первый Вандербильт, кто влюбляется «в ту самую».