— А я не понимаю! Не понимаю, Хлоя! — в горле застрял огромный ком. — Ты отталкиваешь меня, стоит подобраться к тебе ближе. Почему ты не смотришь на меня? Мы оба знаем, что нравимся друг другу. Нравимся ведь!
— Значит, мы ошиблись.
Меня развезло полностью. Словесный водопад. Ненавижу в себе то, как легко начинаю злиться.
— Закрой рот! Просто заткнись! Замолчи! — я налетел на неё, как коршун на добычу. Не трогал, только нависал и горланил ей в самую шею. — Что ты здесь устраиваешь, Бронте? Так хочется, чтобы я побегал за тобой?!
Я реально на всё готов. Мне бы только знать, с чем дело имею.
— Ты скажи, я побегаю! Прекращай свои дешёвые трюки с ревностью, ясно?!
Мои глаза закрылись, когда я услышал тихий всхлип. Вот и приехали.
Доволен? Довёл девочку до слёз.
Она тряслась. От страха или просто перенервничала — я не знал точно. Хотелось прижать её к себе, успокоить, но я ничего не сделал, как настоящий идиот.
Хлоя казалась такой беззащитной. Я часто думал и боялся, что какой-нибудь урод вот так загонит её в угол, а она не сможет ему ответить.
Ты сам оказался таким уродом, Винсент, поздравляю.
Она девушка, хрупкая и нежная. На неё нельзя кричать, мудак, она ведь не Мелани, не поставит тебя на место.
— Хлоя, — успокоившись, позвал я её, — посмотри на меня.
Коснулся её щеки, будто спрашивая разрешение. Первое, что я почувствовал, когда увидел блеск в её глазах, — удар в самое сердце. Этот блеск не от радости или счастья, он другой. На длинных светлых ресницах застыли стеклянные слёзы, а на щеках появились солёные дорожки уже скатившихся капель.
Видимо, во мне ещё было чему ломаться.
Ненавижу, когда девочки плачут. Это самое страшное наказание — видеть её такой потерянной.
Мне пришлось бороться с желанием назвать её маленькой. Руки сами тянулись обнять, но я боялся сделать хуже.
— Извини меня, — почему-то в голове было пусто, — прости, Хлоя, прости дурака. Я не хотел на тебя кричать. Наверное, ты испугалась, — никогда прежде не извинялся, мне не так просто это давалось, — Я просто... не хочу тебя потерять. Не самое лучшее время для признания, но хочу сказать вслух. Хлоя Бронте, ты мне нравишься.
Она хотела что-то сказать, но не решалась. Молчала, кусала губы, затем отводила взгляд и снова кусала губы. Ещё раз она так сделает, и я сам её укушу.
— Я тебе соврала, — спустя мучительную минуту молчания, — и вру до сих пор.
— Ты можешь рассказать обо всём, — моя рука расстегнула её ремень безопасности, и я легко приобнял девушку. Голова Хлои легла на моё плечо почти обессиленно.
— Я не Хлоя Бронте. — Это казалось очевидным бредом.
— Тогда кто?
— Я не та Хлоя Бронте, которую ты знаешь, я... — краем глаза заметил, как она впилась ногтями в свою ладонь. — Помнишь, ты спрашивал, почему я учусь в государственном университете? Я тогда пошутила, что у меня слишком много ума, чтобы тратить его на частные вузы.
Киваю, не решаясь что-то добавлять. Мне было интересно, что она дальше скажет. Такие заявления на пустом месте не рождаются.
— У меня нет денег на частный университет, — она смеётся, а из глаз текут слёзы, — нет у меня денег, ясно? Нет их.
— Твоя семья разорилась?
Страшно, когда остаёшься без денег.
Родители моего хорошего знакомого пару лет назад столкнулись с той же проблемой. Они даже уволили водителя и повара, чтобы концы с концами свести. Не помогло, правда, им пришлось продавать загородный дом и вкладываться в компанию, чтобы поднять её с колен. Сейчас у них всё хорошо.
— Нет.
— Мама не даёт деньги на обучение в частном универе, чтобы ты добилась всего сама? — такие истории тоже не редкость.
— Нет.
У меня больше не осталось вариантов.
— Винсент, я обычная.
— А я сверхъестественный? Три руки, семь пальцев?
Хлоя даже не улыбнулась. Ей нравились мои шутки, хоть она иногда и называла их глупыми.
— Как тебе ещё объяснить, чтобы ты понял? — она устало поднялась с моего плеча. — Меня нет в золотом списке и не было никогда, я живу в обычной квартире со старым ремонтом, который вы почему-то называете винтажным, и учусь в государственном вузе. Винсент, я бедная!
— Это как?
До меня не сразу доходило.
— Моя мама — домохозяйка, отец был грузчиком, — она говорила серьёзно, — а отчим... таксист.
— Ты бедная?
— Наконец-то ты понял, — Хлоя кивает, — поэтому хватит пыжиться, словно я девушка из твоего этого высшего общества. Это не сделает из меня принцессу.
Я молча уставился на неё.
Я не смог отличить золотую девушку от обычной. Ведь было так много подсказок, которые я упустил из-за своей неопытности в общении с... Хлоей. Не мог я назвать её нищенкой. Нищенки в платьях от дизайнера не ходят, и Велуры не посещают.