— Тогда поспешим.
Зелёная футболка Криса отлично смотрелась с моей юбкой и бантом схожего цвета. Наши образы дополняли друг друга, как и мы сами.
Скажи мне кто-нибудь пару месяцев назад, что я вдруг поеду на встречу со своей сестрой и её мужем вместе с Крисом — расхохоталась бы в голос!
Всё происходящее казалось сном, от которого не хотелось пробуждаться.
Хлоя замужняя девушка, а рядом со мной раздражающий ранее Кристиан, к которому я небезразлична.
Сколько же бед пережил этот парень. Большинство из них произошли как раз таки по моей вине, но вслух об этом говорить не стоит. Это и так очевидно.
Несмотря на моё недоверие и открытую неприязнь, Крис упирался рогами в мою выстроенную годами кирпичную стену. Постепенно заполняя мою обыденность, он стал её непосредственной частью.
Той, что не так заметна, но той, что создаст хаос, если пропадёт.
Дорога до ресторана занимала каких-то десять минут.
За окном обрывками мелькали крыши домов, а вскоре мы выехали из частного сектора.
Улицы Роялхелвена всегда оживлённые. Город не спит, он шумит всегда. Здесь время течёт быстрее, оттого и люди торопливее. Но эта торопливость не связана с боязнью опоздать. Скорее, люди не могли насытиться событиями.
После свадьбы Хлои и Винсента, она взяла его фамилию и вместе они переехали в родовое поместье Вандербильтов в самом центре Роялхелвена.
Отец Винсента долго упрямился, но они с женой также решили занять жилую площадь, как того и требовали их традиции.
Родители совсем не докучали молодым, ведь Рид практически постоянно был в отъездах, а оставлять жену одну неправильно. Так и летали вместе в командировки.
Так и получилось, что семейка Вандербильт теперь живут вместе, а наша мама часто их навещает.
Как же она ругалась, узнав, что и вторая дочь выбрала себе в парни мажора. Но Кристиана ей пришлось принять, я этому поспособствовала. Закатила огромный скандал и выставила условия, маме ничего больше не оставалось. Но в итоге она приняла Криса как родного и даже обращается к нему ласковым словом — «сына».
Даже отчим, холодный человек с холодным сердцем, с горем пополам иногда общался с нами, но особенно недолюбливал меня за пылкий нрав.
— Ты знаешь, Мел, в последний визит мамы, он как с катушек слетел! Представляешь, сказал Винсенту, что у в нашем доме якобы «неправильно установлены двери, и они скоро совсем слетят, если не исправить». — Хлоя спародировала унылый голос отчима, который будто всегда был чем-то недоволен. — Ага, неправильно, зато стоят так уже сорок... Сорок ведь?
— Сорок восемь.
— Точно. — Она кивнула мужу. — Сорок восемь лет! И всё с ними замечательно, не жалуемся.
Винсент смотрел на неё с улыбкой, которая говорила обо всём. Они женаты, а он любуется ею, словно впервые видит.
Как бы сердечки над головой не начали летать.
— А у вас что, Мел? — Сестра хихикнула, обводя нас с Крисом хитреньким взглядом. — Уже и съехаться успели. Быстрые вы!
— Кто бы говорил, жёнушка, — передразнила я. — Я хотя-бы замуж ещё не выскочила.
— «Ещё»? Значит, планируешь? О, Кристиану точно понадобится психотерапевт после этой новости.
Вандербильт слишком много позволяет своей жене. Избаловал, гад такой! И сидит довольный.
— Я предлагал съехаться ещё месяц назад, но Мелани не решалась, — Винсент вмешался в наш бурный разговор. А вместе с тем его рука привычно скользнула по моей талии. Я почти закатила глаза. — Несмотря на свой дивный характер, она весьма... Консервативна.
— Кто консервативна? Я консервативна? — Я вскинула брови и тут же шлепнула парня по плечу. — Извинись! Быстро!
— Крис, бедняга, тебе стоит попросить прощения, пока она весь ресторан не сожгла. — Рассмеялся Винсент и был абсолютно прав. Я способна.
Мы расспрашивали молодожёнов о жизни после бракосочетания, о планах на будущее. Выяснилось, что совсем скоро они улетают на отдых. Будут отмечать свою свадьбу.
Про учёбу здесь никто никогда не думает, это нормально!
А что уж и думать о ней... Всё равно после грандиозной свадьбы Вандербильтов в универе разразился настоящий бардак. Все те, кто шептался за нашими спинами, обзывал продажными и ещё бог знает кем, неожиданно поставили сестёр Бронте на пьедистал. На нас, а конкретно на Хлою, едва ли не молились.