Хоффман посмотрел на адвоката и улыбнулся:
- Что вы говорите, мистер Мейсон? Неужели вы заранее стараетесь дискредитировать его показания?
- Ничего такого я не сказал.
- Конечно не сказали, - расхохотался Хоффман. - По крайней мере прямо не сказали.
- Ему сейчас не повредила бы чашечка крепкого кофе, - подсказал Мейсон. - Пойду на кухню, посмотрю...
- В кухне должна быть экономка, - подхватил Хоффман. - Вы не обижайтесь, мистер Мейсон, но я хотел бы поговорить с Карлом наедине. Я не совсем четко представляю вашу роль в этом деле. Мне кажется, что вы одновременно и адвокат, и друг семьи.
- Я не барышня, чтобы обижаться, - ответил Мейсон. - Я прекрасно понимаю ваше положение, господин сержант, работа есть работа. Но раз уж я здесь нахожусь, то я останусь. У меня тоже работа.
Хоффман кивнул головой.
- Вы должны найти экономку на кухне. Ее зовут миссис Вейт. Мы уже допросили и ее, и ее дочь. Идите и попросите приготовить кофе. Много кофе, потому что парням наверху оно пригодиться точно также, как и этому нетрезвому типчику.
- Постараюсь, - сказал Мейсон.
Он прошел через раздвижные двери из салона в столовую, толкнул дверь в буфетную и оттуда вошел в кухню, которая оказалась огромной и была ярко освещена. У стола сидели две женщины. Они сдвинули стулья с прямыми спинками и сидели рядом, разговаривая тихими голосами. Когда Перри Мейсон вошел, они резко замолчали и подняли на него глаза.
Старшей женщине было под пятьдесят: припорошенные сединой волосы, черные, матовые, глаза посаженные так глубоко, что тени глазниц совершенно скрывали их выражение. У нее было продолговатое лицо, тонкие стиснутые губы и широкие скулы. Черное платье еще больше старило ее.
Вторая была значительно моложе, самое большее в возрасте двадцати двух лет, с волосами черными, как смола и очень блестящими черными глазами, пламенный блеск которых странно контрастировал с матовостью глубоко посаженных глаз старшей женщины. Губы у младшей были полные и ярко красные, лицо умело нарумянено и припудрено, брови тонкие, черные, хорошего рисунка, ресницы длинные.
- Миссис Вейт? - спросил Мейсон, обращаясь к старшей женщине.
Она кивнула головой, не раскрывая стиснутых губ. Сидящая рядом с ней девушка отозвалась глубоким грудным голосом:
- Я Нора Вейт, ее дочь. Что вы хотите? Матушка совершенно выбита из равновесия.
- Да, я знаю, - с сочувствием сказал Мейсон. - Я пришел спросить, не могли бы вы приготовить немного кофе. Как раз вернулся Карл Гриффин и мне кажется, что чашка крепкого кофе очень бы ему пригодилась. Кроме того, наверху несколько полицейских ведут расследование и так же охотно выпили бы кофе.
Нора Вейт сорвалась со стула.
- Ну, конечно. Правда, матушка?
Она взглянула на старшую женщину, которая снова кивнула.
- Я этим займусь, - сказала Нора Вейт.
- Нет, - отозвалась мать сухим, как шелест кукурузы, голосом. - Я сама этим займусь. Ты не знаешь, где что находиться.
Она отодвинула стул и прошла на другую сторону кухни, к буфету. Открыв дверцу, она достала громадную кофемолку и коробку. На ее лице не отражалось никакого чувства, но она двигалась так, словно очень устала. У нее была плоская грудь, плоские бедра и плоские стопы, которые лишали ее шаги эластичности. В ее поведении сквозили уныние и подавленность.
Девушка повернулась к Мейсону и улыбнулась ему полными, красивыми губами.
- Вы из полиции? - спросила она.
Мейсон покачал головой.
- Нет, я адвокат Перри Мейсон и здесь по просьбе миссис Белтер. Это я вызвал полицию.
- А-а, - сказала Нора Вейт. - Я слышала о вас.
Мейсон повернулся к ее матери.
- Вы неважно себя чувствуете, может быть, лучше мне заварить кофе? предложил он.
- Нет, - ответила она таким же сухим, бесцветным голосом. - Я справлюсь.
Она насыпала в емкость кофе, налила в кофеварку воды и, подойдя к кухонной плите, зажгла газ. Некоторое время она смотрела на кофеварку, а потом все тем же тяжелым шагом вернулась к своему стулу. Села, сплела руки на коленях и застыла, уставив неподвижный взгляд в стол.
Нора Вейт подняла взгляд на Мейсона.
- Боже, это было ужасно!
Мейсон кивнул.
- Вы не слышали выстрела? - спросил он между прочим.
Девушка покачала головой:
- Нет, я спала, как убитая. Откровенно говоря, я проснулась только тогда, когда пришел один из полицейских. Они поли матушку наверх и, наверное, вообще не знали, что я сплю в соседней комнате. Они хотели осмотреть служебные помещения, пока матушка находилась наверху. Я проснулась и вижу, что рядом с моей постелью стоит какой-то мужчина и пялится на меня.
Она опустила глаза и тихо захихикала, давая понять, что не считает приключение особенно неприятным.
- И что? - спросил Мейсон.
- Они вели себя так, точно поймали меня с дымящимся револьвером в руке. Велели мне одеться, не спускали с меня глаз даже тогда, когда я одевалась. Потом взяли меня наверх, на допрос.
- И что вы им сказали? - заинтересовался Мейсон.
- Правду. Что я легла спать и сразу же заснула, а когда проснулась, то этот полицейский стоял рядом с моей постелью и пялился. - Довольная собой, она через минуту добавила: - Они мне поверили.
Ее мать продолжала сидеть сплетя руки на коленях и уткнув взгляд в стол.
- И вы ничего не видели и не слышали? - продолжал расспрашивать Мейсон.
- Ничегошеньки.
- И ни о чем не догадываетесь?
- Ни о чем, - встряхнула она головой, - что можно было бы повторить вслух.
- А то, - кинул он на нее острый взгляд, - что не годиться для повторения?
- Конечно, - кивнула она, - я здесь только неделю, но за это время...
- Нора! - оборвала ее мать голосом, который вдруг потерял свою сухость и прогремел как хлопок кнутом.
Девушка умолкла, Перри Мейсон бросил взгляд на мать. Та даже не подняла глаз от стола, когда он обратился к ней:
- Вы также ничего не слышали, миссис Вейт?
- Я здесь прислуга. Ничего не вижу, ничего не слышу.
- Это очень похвально в вашем положении, пока дело идет о мелочах. Но, я не знаю, будет ли полиция придерживаться этого мнения в деле об убийстве и не будете ли вы вынуждены вспомнить все, что видели и слышали.