Он подхватил ее на руки и пронес несколько шагов, потом остановился, жадно ища губами ее губы. Его губы были горячими и нетерпеливыми. Нелли послушно откинула голову и приняла поцелуй. Казалось, что все так и должно быть — теплая летняя ночь, шампанское, и она на руках у этого большого и сильного мужчины. «Только ни о чем не думать!»— приказала она себе и сама поцеловала Андрея, взяв в ладони его лицо. Его глаза были закрыты. «Надо же», — подумала она и прошептала:
— Что мы делаем!
— Молчи, — ответил он едва слышно. — Я так давно этого хотел!
Он зарылся лицом в ее нежную кожу, целовал бьющуюся на шее жилку, слабо выступающие ключицы…
— Пойдем к тебе…
— Нельзя… Мама сегодня ночует дома.
— Тогда ко мне! Сейчас поймаем машину.
Он опять приник губами к ее рту, не в силах оторваться. Нелли слегка оттолкнула его, высвободилась из его рук и встала на ноги.
— Ты с ума сошел?
— Нет! Да! Все равно… — Он привлек ее к себе, прижал к своему разгоряченному телу и стал нежно гладить по спине, пробегаясь пальцами вдоль позвонков. «Все равно», — эхом отдалось у нее в голове.
Она не поняла, как все произошло: они действительно поехали куда-то на машине, потом поднимались на лифте, непрерывно целуясь, потом… У него не хватило терпения дойти до кровати, и он овладел ею прямо в коридоре, на полу, едва закрыв дверь квартиры.
В эту ночь Нелли почти не спала. Хмель прошел довольно быстро, и она обнаружила себя в чужом доме, в чужой супружеской постели. Рядом лежал, отвернувшись к стене, совершенно чужой мужчина и крепко спал, слегка похрапывая. Она поднялась, собрала разбросанную по комнате одежду. Черт ее дернул вырядиться сегодня в эти шорты!
Она пошла в ванную, пустила воду на полную мощь и встала под жесткие струи душа. Намылила все тело, смыла, еще раз намылила, словно пытаясь содрать с себя кожу, все еще хранящую чужие прикосновения, чужой запах. Потом оделась, прошла на кухню. В коридоре нашла смятую пачку сигарет, вывалившуюся у Андрея из кармана. Закурила, глубоко затягиваясь. «Дура, дура!» Заплакать бы, но слез не было. На часах начало шестого. Через какое-то время можно будет уйти — начнет работать метро.
«Митя, Митя, — подумала Нелли, — что же ты со мной сделал!» Она только теперь призналась себе, что любит его…
16
В понедельник от Мити не было ни слуху ни духу. Он объявился во вторник, без звонка ввалившись к Андрею в редакцию. Андрей как раз обсуждал с Кешей животрепещущую тему: получение гонорара в журнале «Огонек». Кеша как знаток бухгалтерской процедуры снисходительно наставлял:
— Ну, старик, так быстро тебе не дадут. В лучшем случае — через неделю. Так что не суетись и не занимай деньги, по крайней мере под этот гонорар. Послушай меня, я…
Что Кеша хотел присоветовать, навсегда осталось тайной, потому что его речь как раз прервало появление Ракитина.
— Привет! — Митя как ни в чем не бывало прошел к окну и уселся верхом на шаткий редакционный стул, как будто привык каждое утро приходить в этот кабинет.
— Куда ты пропал? Я тебе вчера обзвонился! — возбужденно сказал Андрей.
— Да так, кое-какие дела.
— А что, меня эти дела не касаются?
— Касаются.
— Может быть, изложишь?
— В свое время. А пока давай сварим кофе. Кофе в вашем заведении есть?
— Только растворимый. Кеша, где банка?
Кеша перевел взгляд с одного на другого и поднялся из-за стола:
— Ладно, беседуйте, а я пока схожу к девочкам на компьютеры. Банка в шкафу за большой зеленой папкой, я ее туда от врагов спрятал.
Когда за Кешей закрылась дверь, Андрей продолжил:
— Ты что, позвонить не мог? Когда ты приехал?
— В воскресенье ночью.
— И вчера весь день где-то болтался? Ну, что надыбал?
— Все подтвердилось!
— М-да… Ситуация… Что будем делать? Докопался, откуда у него деньги? — Тесть — кандидат в члены Политбюро. Потом, при Горбачеве, играл заметную роль в правительстве. А сам Проценко…
— Ну?
— Что, если это из денег партии?
— Все может быть. Ну и влипли мы с тобой! Как будем отмазываться?
— Не получится. Я не хотел при Кеше говорить: вчера вечером мне позвонили из «Народного кредита» — на завтра нам назначили прием.
— Пойдем?
— А куда денешься?
Андрей в волнении прошелся по кабинету.
— Хочешь стоять на своем?
— Ты о чем?
— Ну, собираешься опубликовать все, что накопал?
— А то нет? Понятно, что не под видом рекламной биографии. Подлецов — к ногтю!