- Хорошо. Давай сюда свой подарок и убирайся вон. После тебя здесь ещё сутки вонять будет.
Мне показалось, где-то позади заскрежетали зубами. Весельчак почти шипел:
- Только смотри, пользуйся подарком по назначению! Узнаю, что держишь нераспакованным – заберу назад. Ты меня понял?
- И чем ты надеешься меня запугать? – усмехнулся незнакомец, крепко удерживая меня одной рукой. Он не смотрел на меня, а продолжал внимательно следить за действиями капитана. Я же задыхалась от столь возмутительной близости. Попыталась бороться, упершись обеими ладонями в бок своего нового мучителя, но это было так же бессмысленно, как пытаться вручную сдвинуть с места гору. – Ты правда думаешь, что мне есть дело до судьбы какой-то незнакомой бабы?
Рука на моей талии сжалась крепче. Как будто это был сигнал помолчать. Но я ему не вняла. В моём истерзанном страхом разуме вдруг словно сбили какой-то засов, который сдерживал отчаянные порывы.
Я толкнулась сильнее и ужом вывернулась из рук незнакомца.
- Да как вы смеете! Все вы! Я не вещь! И меня нельзя дарить! Я… я… человек… и не позволю так со мной обращаться… и ни за что здесь не останусь… я…
Все замерли, в ожидании реакции главного. Я понимала, что он уже на стадии белого каления и реакция эта может быть разрушительной, но мне было уже всё равно.
А незнакомец, нахмурившись, наконец-то перевёл взгляд на меня. И этим взглядом золотым меня просто прошило насквозь, парализовало, сковало по рукам и ногам. Бежать я уже не смогла, когда он без лишних слов снова потянулся за мной.
Поцелуй длится ровно два такта сердцебиения.
Но после него я остаюсь оглушённой и потерянной. Пальцы на моём затылке бережно, почти нежно укладывают мою голову куда-то незнакомцу под подбородок, лицом в шею, и под моими губами оказывается пульс. Он бьётся ровно и чётко. И столь же спокойно звучит голос над моим ухом.
- Как я уже сказал, подарок принимается. И подарок будет вести себя тихо и слушать, что ему говорят.
Я ничего больше не понимаю, кроме того, что теперь не могу ни спорить, ни кричать, ни брыкаться. Просто стою покорно, как овечка на заклании, широко распахнув глаза от удивления, и слушаю, как один за другим камеру покидают люди. Становится физически легче дышать, когда она пустеет.
Наконец, последним уходит капитан. От порога слышится его довольный голос.
- Ну, вот и славненько.
- Не думай, что это что-то меняет, - тихо отвечает ему человек, который только что украл мой первый в жизни поцелуй.
- О, я уверен, теперь наконец-то всё изменится! – зловеще протягивает Весельчак.
- Почему ты так думаешь?
Тот коротко хмыкает.
- Ты уже её жалеешь.
Протяжно скрипнула тяжёлая дверь.
- Только не забудь – я непременно прослежу, чтоб ты не вздумал играть в благородство и пользовался моим подарком по назначению! Чарли, запирай. И следи в оба глаза. С нетерпением жду доклада, как поладили наши голубки.
Глава 4
Мне на голову всей тяжестью рухнуло осознание реальности.
Меня только что кинули как кусок мяса голодному зверю. И заперли клетку.
А судя по тому, как до сих пор губы горят от поцелуя, зверь очень даже не против закусить. Интересно, сколько он уже здесь сидит? Не важно. Важно то, что я ничего, совершенно ничего не могу сделать. И никак не смогу помешать тому, что сейчас, очевидно, произойдёт.
Бежать здесь некуда. И этот кошмар – не из тех, что пройдёт, если ущипнуть себя и открыть глаза.
Я одеревенела. Не чувствовала ни рук, ни ног. Только собственное, бешено колотящееся о стенки грудной клетки сердце.
А мужчина, даже имени которого я не знала, отстранил меня и крепко взял за плечи обеими руками. Так ястребы хватают добычу в смертельные объятия когтей. Задумчиво стал разглядывать.
Свет бандиты унесли с собой, и в слабых отблесках лунного сияния из-за спины мне не видно было выражения лица своего будущего мучителя. Только тёмные очертания головы, волос, широких плеч. Он был выше меня на голову и, очевидно, в несколько раз сильнее. Ноль шансов избежать неизбежного. Ноль, Мина.
- Что же мне теперь с тобой делать, а, подарок? И откуда ты такая взялась на мою голову…