Она делает глубокий вдох. В этом выдохе я могу ощутить ее беспокойство на десятилетия.
— Мужчины Братвы считают себя сильными, — говорит она. — Они считают себя смелыми, стойкими и могущественными. И это все те вещи. Но это все равно ничто по сравнению с силой и стойкостью женщин Братвы. Некоторые из них сражаются вместе со своими мужчинами. Они играют в эту игру, как и все мужчины, которые их окружают. Другие женщины Братвы остаются дома и ждут, чтобы узнать, пала их сторона или победила. Это тоже требует сил. Быть в стороне, быть в стороне от всех решений, но все равно нести последствия.
Она поворачивается ко мне. Глаза у нее яркие, свирепые.
— Если ты решишь стать частью этой жизни, Камила, тебе придется стать намного сильнее.
Мой взгляд падает на колени. — Я буду разочарованием, если попытаюсь.
— Почему ты это сказала?
Я пожимаю плечами. — Мир Исаака до сих пор кажется мне романом. Какая-то вымышленная вселенная, где всегда побеждает хороший парень. Но это не так, и его нет. Просто все слишком реально. Я не уверена, что смогу с этим справиться.
— О, я ничего не знаю об этом.
Я выгибаю брови. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
Она пожимает плечами. — Ну, я скажу, что каким бы «нормальной» ты ни казалась, ты все еще жаждешь приключений. Ты гонишся за волнением.
Я качаю головой. — Мне кажется, ты меня с кем-то спутала.
Она улыбается. — Подумай об этом, Камила: как ты с Исааком познакомилась?
Мои щеки краснеют, когда я думаю о той ночи. Как Исаак хладнокровно отправил этого ловкого мешка с грязью куда подальше. А потом, конечно, все, что за этим последовало. Напитки. Смех. Ванная комната.
Взрыв.
Никита не ждет, пока я что-нибудь скажу вслух. — И скажи мне вот что: как ты снова оказалась здесь, в доме Исаака?
Мы оба знаем ответ на этот вопрос: я оказалась здесь, потому что позвонила ему.
Она еще не закончена. — А как ты оказались помолвлены с Максимом?
Это останавливает меня на мгновение. Я перестаю защищаться и думаю о своих мотивах. Мои настоящие мотивы.
Да, Максим яростно преследовал меня. Но раньше у меня никогда не было проблем с отказом. Я могла бы сделать это тогда.
Я до сих пор помню элегантные костюмы Максима, его дерзкую самоуверенность, его очевидную власть и богатство. Я сказала «да» не из-за них.
Но правда была не так уж далека.
По правде говоря, я приняла его только потому, что он был бледным подобием человека, преследовавшего мои сны и кошмары.
— Он напомнил мне Исаака, — шепчу я.
Никита кладет руку мне на колено и нежно поглаживает его. Это настолько не в ее характере, что я делаю двойной дубль. — Самосознание — это первый шаг, Камила.
— Первый шаг к чему?
— Счастью.
— А если и это не сработает? — с трепетом спрашиваю я.
— Тогда ты хотя бы приземлишься там, где я.
— Где это находится?
— Принятие.
34
ИСААК
— Готово, — говорит Богдан, входя в мой кабинет.
— Все убежища укреплены? — спрашивает Влад.
— Да.
— Складские помещения? — Я спрашиваю.
— Сделано и сделано.
— А как насчет нашей собственности? — Я спрашиваю. — У нас в городе есть два клуба, которые нуждаются в дополнительной защите.
— Я удвоил охрану, и каждый входящий будет обыскан по пути.
Вряд ли это надежно, но это лучше, чем ничего. Я снова смотрю на монитор передо мной. Все, что я вижу, это куча цветных пятнышек, разбросанных по экрану.
Последние двадцать четыре часа не было никакого движения.
— Ну? — спрашивает Богдан, вытягиваясь, чтобы самому посмотреть на монитор.
— Он ни хрена не двигался, — рычу я. — С момента нападения на наш склад.
— Серьезно?
— Он заперся в своей чертовой крепости. Кажется, никто не входит и не выходит.
— Как ты думаешь, это хороший знак или плохой? — спрашивает Богдан.
— У Максима все плохо.
— Каков наш ход? — спрашивает Влад. — Если он не покинет свою территорию, тогда…
— Тогда мы сразимся с ним, — говорю я. — Это не имеет большого значения. Единственное, что меняется, — это место, где он умирает.
— У него будет преимущество на домашней площадке, — отмечает Влад.
— Хорошо. Ему понадобится несколько преимуществ, если мы хотим, чтобы этот бой был интересным. Я бы не хотел скучать.
Влад и Богдан обмениваются ухмылками. Я знаю, что они оба взволнованы перспективой неминуемой битвы. Они достаточно опытны, чтобы осознавать риски, но достаточно молоды, чтобы адреналин уже начал выплескиваться.