— У этого человека был корыстный умысел?
— Безусловно. Он думал, что женится на единственной дочери, коей положено богатое приданное. Нет, имущество у неё было, но как у разведенной, в собственном владении. Что омрачило мнимую влюбленность. В дополнение ко всем делам, этот… человек имел привычку ежевечерне напиваться и вести себя по-скотски. В итоге, Мика не выдержала и написала мне.
— И ты помог ей сбежать от мужа… Как романтично.
— Если вдаваться в подробности, я и в получении согласия на развод от мужа посодействовал, — судя по непривычной злорадной улыбке на лице Рэя, способ получения явно был не дипломатичным. — А в столице наши с Микой дороги разошлись. До Арнрабы. Ну, а теперь твое любопытство удовлетворено?
— В общем и целом — да. Хотя детали не помешали бы, ай!
Паромобиль немилосердно затрясло, даже музыканты на заднем сидении возмущенно зароптали. К изумлению Тайлера Рэй ответил им что-то явно на том же языке, что использовали в речи и они сами, после чего троица на заднем сидении успокоилась.
— Ворвит что, не может сделать дорогу к собственному особняку? — в негодовании бросил Рэй, вцепившись в руль. — Как тут в дождливую погоду ездить?
— А что, мы уже на подъезде? — едва не прилип к лобовому стеклу Тайлер.
— Почти. Вживайся в роль, сегодня будет веселый вечер…
Особняк виконта не заметить было сложно. Он хоть и находился за чертой города, но при желании до него можно было добраться и пешком. Сейчас трехэтажное здание освещялось со всех сторон. Присмотревшись, Тайлер отметил тот факт, что большинство фонарей — электрические, а не газовые, как можно было ожидать. Над черепичной многоскатной крышей возвышалось несколько каминных труб, насколько возможно было разглядеть в сумерках, газон вдоль дороги к особняку был ещё зелёным и идеально подстриженным. Перед особняком находились несколько паромобилей — высаживали гостей, а после отъезжали на стоянку, отгоняли их или водители, или специально обученные слуги виконта. Одному такому парнишке Рэй и отдал ключи, после того как они с Тайлером выгрузили большой чемодан и музыкантов с инструментами. Доминика и Крутье ждали их на крыльце. Об их визите, видимо, уже было объявлено, потому как сам виконт и степенно шествующий за ним дворецкий как раз появились в дверях.
— О, господин Крутье! Прекрасная Бариа! Как я рад приветствовать вас в своем скромном жилище!
Скромным это жилище назвать было трудно, но радость виконта не была поддельной. Омрачила её лишь плотная вуаль Доминики и накинутый на голову капюшон длинного плаща, что совершенно не позволяло рассмотреть женщину.
Виконт был молодым энергичным мужчиной лет тридцати. Едва ли не каждую фразу он сопровождал жестом и не скрывал эмоций. Крутье и Доминику он пригласил на экскурсию по галерее, а дворецкому приказал сопроводить носильщиков и музыкантов в отведённую под гримёрку комнату. Комната эта прилегала к бальному залу, который пока пустовал, но у стены уже была организована площадка, обставленная невысокими канделябрами — импровизированная сцена.
Без театральных ухищрений выступление Бариа теряло часть очарования, но вряд ли кто-то из гостей окажется недоволен.
— Господа, прошу сюда, — дворецкий, немолодой уже мужчина с идеально прямой спиной, открыл дверь «гримёрки» и жестом пригласил всех.
Рэй с Тайлером потащили чемодан, музыканты, осторожно осматриваясь, занесли инструменты. Комната оказалась небольшой. Из мебели на виду была лишь кушетка, столик и четыре стула к нему. Расписная ширма с деревянными элементами перекрывала часть комнаты, за ней имелось большое зеркало с туалетным столиком и табуретом.
— Ну ничего так, терпимо, — оглядевшись, выдал в соответствии с образом Рэй, — будет, где время скоротать. А нам чего-нито принесут, пожевать там, выпить?
— Конечно же, господа, — дворецкий вряд ли был рад общаться с простыми рабочими, но продолжал делать вид, что его всё устраивает, — я распоряжусь.
— Ага, и госпоже нашей тоже захвати, она после танцев своих больно хочет пить. И это, ты там предупреди своих толстосумов слащавых, чтоб носу сюда не совали. Наша госпожа не любит, когда к ней лезут, а мы, если чё, этого тоже не терпим. И лично я не посмотрю, кто он там, граф или не граф, не рукой так словами отправлю далеко-далеко. И мне они не указ.