— Ты… Ты просто…
— О, поверь, я не ревную. Я оставил свою подпись на документах о разводе, и мне не ведомо, почему Мика не отнесла документы в посольство. Я эту женщину отпустил. Повторно. И очень надеюсь, что в третий раз мне этого делать не придется… А тебе с ней не справиться.
— А ты справлялся?
— Справлялся. Но я слишком устал, самое меньшее — переезжать каждый месяц с одной квартиры на другую только потому, что лавочник каждое утро заунывно зовёт покупателей, от лилий цветочницы под окном слишком сладкий аромат, хозяйка квартиры не даёт заменить шторы, а ещё с соседней улицы видно море, хотя мы каждый день ходим на набережную. И заметь, для переезда достаточно только одной из вышеназванных причин. Хотя, наверное, её третьему мужу такое не виделось существенным недостатком.
Тайлеру довелось пожить на съёмных квартирах, он и сейчас снимал комнату и знал, как порой сложно найти подходящее жильё. И уж, конечно, лилии и шторы не были для него весомой причиной для переезда, но это для него. Быть может, для женщин тонкого вкуса это важно, да и на мир они смотрят иначе. Но Тайлер понял, о чём говорил партнёр. Жизнь в театре среди прим-балерин и оперных див многому научила. В особенности тому, что люди бывают разных категорий. Одной из таких были «произведения искусства» — прекрасные, дивные, восхищающие, к которым не стоило прикасаться руками, лишь любоваться. Иначе либо на руках оставалась позолота, либо ты лишался этих самых рук. К таким, видимо, относилась и Доминика Карнуэл, она же Бариа.
Для прекрасного творения нужен знающий мастер, ведь лишь опытный ювелир может огранить алмаз так, чтоб он сверкал. Неумеха и подмастерье же лишь испортит, а потом за это испортят его самого.
Тайлер кивнул, показывая Рэю, что понял его. Всё вышесказанное и осмысленное не поменяло отношение Тайлера к спутникам, скорее, прояснило ситуацию. И Тайлер был тому только рад. Это делало его жизнь проще, трудностей ему хватало и без того.
Шурша платьем, к ним присоединилась Доминика, осмотрела мужчин цепким взглядом и осведомилась:
— Сплетничали? Обо мне?
— Конечно, — спокойно подтвердил Рэй, от чего Тайлер залился краской, выдавая их с потрохами.
— Опять рассказывал, какая я нехорошая?
— Ну что ты, Тайлер тебя таковой вовсе не считает, а меня переубеждать смысла нет. Я тебя, увы, слишком хорошо знаю.
— Вот так всегда, — усмехнулась женщина, нисколько не оскорбившись, — когда жизнь тебя устраивает, я плохая, но стоит…
— Я лишь сказал, что ты авантюристка, потакающая своим желаниям.
— Зато у меня яркая и интересная жизнь.
— Ни минуты покоя и ни грамма стабильности.
— Тогда больше и не суйся ко мне, когда тебя удушат покой и стабильность, чтоб я добавила в твою жизнь красок.
Тайлер слушал их перепалку, и на языке у него вертелся вопрос: о какой стабильности Рэй ведёт речь, если сам же себя лишил таковой в юности?
Или… потому и ведёт, что понимает, какую ошибку совершил тогда? Партнёр всегда казался решительным, уверенным в себе человеком, лёгким на подъем. Но Тайлер никогда не думал, что это всё приобретённое. Похоже, что жизнь заставила его так себя вести, жизнь, которую он сам когда-то себе выбрал, так ещё и жалея теперь о том. Но прошлого не вернуть, и мало что обычно можно изменить.
Доминика меж тем уже рассуждала о том, как первым делом потребует себе вересковый чай, который готовят в доме её родителей по особому рецепту.
— А Ваши родственники точно в городе сейчас? — уточнил на всякий случай Тайлер. — Быть может, нам лучше сразу в оте…
— Наверняка, в доме. Наш замок на севере, зимой там ветрено. Нашему клану принадлежит фьорд. И прилегающие земли, — таким тоном, словно это объясняло всё, произнесла Доминика.
Тайлер, конечно же, не понял ничего, и Рэй привычно объяснил:
— Фьорд — это залив. Проход во внутренние земли для кораблей и дирижаблей. За вход обычно взимается плата, но и она не гарантирует безопасности. Это прибыльное дело, что позволяет зимой жить в более комфортных условиях, в частности, содержать дом в Даринширне.
— Мой дед держал фьорд железной рукой. А отец слишком добр и прост, — с досадой произнесла Доминика. — И от этого мы пострадали. Деньги Клири помогли восстановить укрепления и замок, а управляющий — поддерживать привычный порядок. Отцу такое лишь на руку, помяните мое слово, он, наверняка, за все годы и не наведался в родной замок. Но я не должна его судить… Тяжело жить в такой тени своего отца и старших братьев. Но даже если родителей и нет в это время, я старшая дочь и имею право находиться, где хочу в наших владениях.