Складывалось впечатление, что в этом большом доме не кичатся своим достатком и родовитостью, но бесспорно имеют все средства, чтоб жить в соответствии со своим положением в обществе.
Гостиная оказалась большой комнатой с камином, тёмно-синими портьерами на окнах и голубыми обоями. Мебель была вся из черного дерева, пол устилал пушистый серый ковер. На стенах по-прежнему висели картины, лишь одна из них сильно выделялась: портрет светловолосой женщины в полный рост. Под картиной имелась надпись, и пока все расходились по комнате, Тайлер приблизился, чтоб прочитать.
— Эи-лидх Ми-фехд Кэр Нуэ-лу, — медленно прочитал Тайлер.
Буквы были привычные, но складывались они в совершенно непонятные слова.
— Эилид Мифе, — с улыбкой поправила Доминика, появляясь у него за спиной. — Эилид, Белая Лань Нуэла. Моя прабабка. Одна из многих, кем гордится наш клан.
— А чем именно она прославилась?
— Это долгая история, после расскажу…
Одна из дверей распахнулась, и в комнату едва не вбежала немолодая уже женщина. Ей хватило одного взгляда, чтоб осмотреться, и вот она уже с плачем бросилась к Доминике.
Мать? Или няня, если судить по одежде? Насколько Тайлер мог рассмотреть со спины, женщина была одета в юбку из ярко-синего крепа с небольшим бантом на правом боку и белую хлопковую блузку с рюшами на манжетах и воротничке. Разве так может позволить себе одеться хозяйка дома? Хотя Грегг Карнуэл тоже не отличался изысканностью наряда: серая рубашка, черные брюки с ботинками в тон и зелёный жилет, вот, собственно, и всё, что было надето на хозяине. Да и Мирдри была одета не как горничная, хотя, похоже, что таковой в доме и являлась. Но ведь в Даринширне принято одеваться по иной моде, мало ли…
Женщина меж тем немного успокоилась и уже почти перестала плакать, даже немного отстранилась от Доминики.
— Мама, быть может, не стоит устраивать такой слёзоразлив при гостях? — предложила Доминика, сразу развеивая все сомнения.
Женщина поспешно закивала, вытирая лицо ажурным платочком, запоздало вытянутым из кармана. Она уже была в силах вести беседу, как на глаза ей попался Рэй. Даме хватило пары мгновений, чтоб признать его и, констатировав «Рэймонд», женщина залилась слезами по новой, теперь уже у него на груди. Но ему удалось успокоить её быстрее, достаточно было тепло обнять и проговорить:
— Иннис, мы дома, никуда не уйдем, всё хорошо. Давайте лучше поговорим.
— Да-да, что это я…? Поговорим… конечно, это лучше. Боже, как я рада вас видеть! Целы, невредимы! Дети мои… А твоя бедная мать, как же она скучает, бедная Мол. Ты ведь навестишь её, да?
— Посмотрим, — сухо ответил Рэй.
— Навестишь?! — упрямо уточнила мистрис Карнуэл.
— Скажи лучше, накрыт ли стол? — поспешно перевел тему господин Карнуэл. — Дети с дороги, наверняка…
— Ох, что это я, конечно-конечно. Скорее умываться с дороги и за стол! — засуетилась хозяйка дома и повела всех к умывальнику, огороженному деревянной ширмой в столовой.
Из крана лилась горячая вода, что сильно удивило, а потом Тайлер вспомнил, что он в Даринширне — городе более продвинутом в технологическом плане, и проблемы столичных жителей в отношении водоснабжения для бытовых нужд тут уже решены. Тайлер не удивился бы, если б ему сказали, что камины тут больше для уюта, а тепло подаётся через трубы с горячей водой в стенах или полах.
На длинном столе уже было выставлено множество блюд. Мирдри поправляла пузатую супницу и обратилась к хозяйке дома:
— Мать сказала, что мы поужинаем на кухне. Сказала, что вам надо с семьёй побыть.
— Опять Тирлэг за своё, — поджала губы мистрис Карнуэл, — будто вы нам не семья.
— Мать упёрлась, — пожала плечами Мирдри и, дождавшись разрешения, ушла, плотно прикрыв за собой дверь, а господин Карнуэл, наконец, представил Тайлера супруге.
— Где братья? — спросила Доминика, самостоятельно садясь за стол.
— Рори сейчас живёт в Нуэле. Он, в конце концов, старший сын и разумно решил, что ему пора бы начинать брать всё в свои руки. Да и управляющий писал, что из-за подагры он уже не может резво носиться по фьорду, — ответил господин Карнуэл, шумно усаживаясь в свое кресло во главе стола. — Энгус учится в Университете, сейчас должен подойти. А Леит в пансионе. Всё никак не дождется, когда его учеба закончится. Ума, как в братьях, нет совсем, мечтает на континент, в армию. Мать уже извелась вся.
Мистрис Карнуэл в подтверждение тому печально вздохнула, но решительно взяла в руки черпак, встав над супницей: