Перебегая дорогу, Тайлер, чихая от угольной пыли, запнулся о камень мостовой и едва не угодил под колеса проезжавшего мимо паромобиля. Водитель грозно нажал на клаксон и выкрикнул что-то гневное, утонувшее в общем шуме. Тайлер вознамерился ответить, что это место — специальный переход для пешеходов, о чём свидетельствуют знаки, установленные недавно ввиду постоянных трагических наездов, но прибывший на вокзал паровоз принялся гудеть и шипеть, из-за чего перекричать этот шум и гам стало просто невозможным. Молодой человек лишь раздосадованно махнул рукой и заторопился дальше по своим делам. Ему предстояла встреча с партнёром, который должен был ждать его в оговоренном месте. Однако, если верить часам на привокзальной башне, Тайлер уже опаздывал на пять минут. Партнёр отличался пунктуальностью и всегда высказывал своё недовольство взглядами, говорящими больше любых слов. Тайлер слишком дорожил таким знакомым, чтоб вызывать негодование собой, но шнурок на ботинке так некстати порвался и пришлось его менять…
Рядом с цветочной лавкой, как и было условлено, Тайлера ожидали. Молодой темноволосый мужчина интеллигентного вида, одетый по последней моде в костюм-тройку и шляпу-котелок, гладко выбритый и поигрывающий свёрнутой в трубку газетой, никак не реагировал на вполне закономерный и даже граничащий с неприличием интерес цветочницы. Юная девица не сводила с него восторженных глаз, и подошедшему к лавке степенному джентльмену, решившему купить букет своей старой жене, пришлось дважды её окликнуть.
— Ты опоздал, Тайлер, — без намека на улыбку отметил партнёр, отстраняясь от вокзальной стены.
— Всего на пять минут, — виновато улыбнулся Тайлер и поднял указательный палец вверх. — Но, прошу заметить, Рэй, причина была объективной, что меня извиняет. Да и разве могут какие-то пять минут иметь решающее значение?
— Сейчас могут, — серьезно произнес Рэй, прищурив зелёные глаза. — В театры не пускают после третьего звонка, как тебе известно, а на этом представлении нет антракта.
— Мы идем в театр? Ты не предупредил, мой вид…
— Вполне подходит для посещения этого театра, — отмахнулся Рэй и направился к краю вокзальной площади, где можно было нанять кэб или сесть в омнибус. — Я не был уверен, что мы пойдём на представление, но заказчик сумел выбить пару билетов в последний момент благодаря своим знакомствам. Будем сидеть в директорской ложе.
— Зачем нам вообще сейчас идти в театр, мы же собирались разрабатывать план…
— Можешь считать это частью разработки. И мне надо кое-что проверить. Собственно, за этим мы и направляемся.
— А что, хотя бы за представление? Какой театр? — Тайлер не мог скрыть любопытства, но после поспешно добавил: — Я не люблю оперу.
— Не опера. Театр Сенса и Карта.
— Подожди, там сейчас по вечерам дают только одно…
— Да, ты верно понял.
— Но билеты раскуплены на месяц вперёд! — Тайлер даже остановился от изумления, так резко, что его шляпа съехала на бок, но рыжие буйные вихры не дали ей упасть. — И стоят по пятнадцать тысяч в первом ряду!
— Тебе ли сомневаться в возможностях нашего заказчика. Я должен удостовериться кое в чём, а в одиночку посещать театры не принято, тем более подобные представления, поэтому ты идешь со мной. Считай, что у тебя сегодня выходной. И ты, вроде, близок к театральной теме.
— Да куда уж ближе, — усмехнулся Тайлер, поправляя шляпу, — я практически родился на сцене и вырос за кулисами. Вместе с оравой таких же детей артисток кордебалета. Директор оперного был весьма любвеобилен в молодости, но честности ему хватало ровно на то, чтоб пристроить к театру общежитие для своих «протеже» и их заделанных им же детей.
— И много вас таких было?
— Достаточно. Каждый год появлялся новый, если не парочка. Но мы хотя бы были не на улице.
— Это радует.
Партнер выбрал кэб и махнул вознице. Тайлер нисколько не переживал из-за своей тирады. Пусть с Рэем они знакомы всего пару лет, тот ни разу не высказался плохо о молодом человеке, при Рэе можно было говорить о чём угодно, но дальше разговоры не уходили. А ещё Рэй давал дельные советы на любую тему. Порой Тайлер задавался вопросом, откуда у Рэя такой жизненный опыт. Сам Рэй был, кажется, лишь на семь лет старше двадцатилетнего Тайлера? Рэй всегда располагал всех к себе, даже с возницей умудрился сговориться на скидку. Кэб хоть и имел потрепанный вид, но лошадь бежала резво, так что риск опоздать к началу представления был минимален.
Представление! Выступление «Загадки Востока» несравненной Бариа, Слепящего Самоцвета и Дивного Цветка, как её именовали в газетах. Тайлер видел плакаты, слышал разговоры и читал статьи. Он и мечтать не мог однажды попасть на это представление. Его называли диковинным, экзотическим, чарующим, а ещё скандальным, непотребным и чувственным. Не удивительно, что уже после первого представления число мужчин-зрителей многократно возросло, тогда как приличные женщины посчитали своё присутствие недопустимым. Не сказать, что это сильно расстроило большую часть аудитории.