— Вы были очень красивой невестой, — честно заметил Тайлер.
— Красивой… Да, это было красивое время. Время всеобщего внимания, восхищения, надежд, новых впечатлений, удовольствий… Но оно закончилось. Я сама тому виной.
— Инициатором развода были вы? — осмелился спросить Тайлер, не решаясь всё же посмотреть на собеседницу.
— А как иначе? Я лишь сделала то, что нужно, — горько усмехнулась Доминика.
— Но что Вас не устроило? Ведь…
— О, да, я знаю, о чём ты начнёшь говорить. Знаю и признаю. Что ещё нужно молодой девушке: обходительный красивый муж, богатый, из влиятельной семьи, любовь родни, свобода передвижения…? Мне было хорошо тогда. Мы путешествовали, ходили в театры, читали, беседовали, ездили по горам, не считаясь со скоростью. Но я хотела большего. Меня учили, что мир не кончается за нашими горами. Что есть земли, сплошь покрытые песком, где царит жара, и лишь в тени оазисов и ночью приходит прохлада. А есть земли, где растут одни высокие деревья, а зимой всё покрыто толстым снежным ковром. Что есть необъятные моря и нескончаемые степи. Есть огромные города, другие народы, которые одеваются иначе, ведут себя иначе. Что есть диковинные животные… Стоит ли меня винить в том, что я хотела это увидеть?
— Но что вам мешало отправиться в путешествие вместе?
— Долг, как выяснилось. Брачный договор составляла не я, мне его даже прочитать не дали. А после я невольно стала свидетелем разговора Рэя с отцом. До сих пор помню, как они ругались, — понизив голос почти до шепота, Доминика покачала головой. — Рэя тоже тяготили семейные обязанности. Отец требовал от нас наследника, а не путешествий, ему нужно было, чтоб мы сидели дома и плодили внуков, а мы оба хотели иного. Разве можно винить меня в том, что я не захотела ширеть и страшнеть год от года, а после умереть, родив очередного наследника, как моя тетка? Как моя бабка? Бог милостив к матери, она сохранила себя, но… Мне было восемнадцать лет, Тайлер! Я ни за что не соглашусь с тем, что была не права! Я не Мифе, но даже она… Даже она до конца не вышла из-под власти мужчин, не делала, то, что хотела сама… Рэя несложно было убедить. Мне это всегда легко удавалось. Особенно тогда. А дальше дело техники. Я легко составила соглашение о разводе. Оно было более чем грамотным, смею заметить. За год брака у нас не было детей и это вполне могло послужить дополнительной причиной развода. Не станем же мы говорить, почему дети не получились, церковь эти методы не поощряет.
Доминика снова усмехнулась, а потом развернулась, бросив:
— Не обращай внимания на мой словесный поток. Вересковый мед легко развязывает языки.
— Наоборот, я благодарен за откровенность.
— Вряд ли ты узнал что-то новое. А о чём не знал, всё едино догадывался. Всё в этом мире повторимо и известно. Идём, сейчас Энгус будет играть на пианино, а я танцевать. Ты, вроде бы, любишь танцы.
— Люблю, мать была балериной.
— О… Можешь не продолжать. Я тоже мечтала с детства о театре. Меня учили хореографии, ритмике, сценическому искусству. Ради тебя даже покручу фуэте.
— Благодарю. Но я бы хотел посмотреть что-то… Восточное. Снова увидеть Бариа.
— Ну что ж, — Доминика ловко обернулась, стрельнула глазами, манящим движением руки зовя за собой, — быть по сему…
Честно признаться, Тайлер никогда не соблюдал режим дня. Он не был ленив или рассеян от природы, совсем нет, просто частые вечерне-ночные рабочие моменты обычно откладывали пробуждение за полдень. Тайлер не сомневался, что и сейчас уже довольно поздний час, разве что убедиться не удавалось: он сам вчера вечером зашторил окно, а вставать, чтоб удостовериться, категорически не хотелось. Теплая мягкая постель не желала выпускать его из своих объятий. В комнате, где он провел всё детство и отрочество, обычно было куда холоднее. Да и в плане меблировки та каморка с трудом вмещала их с матерью узкие лежанки, перекосившийся платяной шкаф и кривой стул. Тайлер без сожаления покинул «дом родной» едва похоронив мать, ещё до того, как ему намекнули бы на это.
Всё же в Даринширне ему определено нравилось. Да, что-то подсказывало ему, что этот город не то чтобы приветлив чужакам, но и прижиться тут, наверное, особого труда не стоило. Заводы, шахты, фабрики постоянно давали людям рабочие места, культурная жизнь напрямую зависела от благосостояния народа, а народ не бедствовал. Тайлер не сомневался: захоти он, легко нашел бы себе занятие. Да вот только в столице у него таковое уже имелось. Бросать клиентов, уходить со сцены как-то не хотелось. Да и на жизнь он в целом не жаловался, так что переезд в Даринширн временно откладывался.