Они выехали как раз в полдень, пробыв в пути уже около пяти часов, когда полностью стемнело, как и предсказывала Доминика.
— Мы остановимся на ночлег? — спросил Тайлер, позволив себе отпустить ручку двери, за которую крепко держался всю дорогу — из-за темноты Рэй сбавил скорость.
— Придется. По темноте ехать рискованно. Назад поедем быстрее. А сейчас дорога незнакомая.
— Тебе ещё не доводилось бывать в этих местах?
— В этих — нет. Я проехал Ханш с севера до юга, из конца в конец, но сюда не заезжал. Остановимся через пару часов, в первой же деревне. Сейчас ещё пустят, — не отрывая взгляда от дороги, проговорил Рэй.
— Сейчас? А потом?
— Потом не пустят даже в сумерках. Не говоря уже про ночь. Даже на постоялые дворы.
— Почему?
— Народные традиции. Сейчас приближается важное время, приход зимы. Опасное время. В деревнях боятся пришлых в сумерках, не доверяют. А если в канун прийти, так вообще на вилы могут поднять. И будут правы.
— Канун чего?
— Сауиня.
— Это праздник?
— В определенном смысле, да. Но это не совсем праздник. Это период конца сбора урожая, ожидание прихода зимы.
— Так до прихода зимы ещё месяц!
— В Ханше и на родине моих предков зима приходит на месяц раньше, чем в Камре. Календарь сдвинут. Мы выбрали удачное время, чтоб навестить того электрика. Его пропажу если и заметят, спишут на тех. Главное доставить его в Даринширн. Мирсоу пока сам не решил, что удобнее: везти его в столицу или самому лететь в Даринширн. Посмотрим по обстоятельствам.
— Связь по телеграфу?
— Да. Когда уже придумают какое-нибудь более удобное средство связи, чтоб можно было связаться без потери времени, и чтоб куча народу не знала, о чём мы общаемся, и чтоб его можно было носить с собой…
— Ну, прогресс не стоит на месте, когда-нибудь придумают.
— Быстрее бы.
Как Рэй и предрекал, через пару часов они прибыли в деревню. В свете целых двух фонарей (один стоял на въезде в деревню, второй — на выезде) мало что удалось рассмотреть. Каменные дома в один-два этажа, с черепичными крышами, выстроились вдоль дороги. Над входом каждого дома висел масляный фонарь, сейчас приглушенный. Если б не свет в окнах, Тайлер ни за что не поверил бы, что эта деревня живая: жители не ходили друг к другу в гости, не обсуждали что-то, стоя перед домами, дети не бегали по улице. Всё совсем не так, как в столице, которая поздно засыпала и рано просыпалась.
Паромобиль Рэй припарковал на специальной расчищенной площадке под фонарем, на которой уже стояли два других.
— Почему тут так безлюдно? — помогая выгрузить их багаж и припасы, спросил Тайлер.
— Ну, это деревня. В деревнях с наступлением темноты осенью вся общественная жизнь перемещается под крышу. В общий дом или паб. Местный паб должен быть при постоялом дворе. Вон его вывеска. Нам туда.
Нагрузившись чемоданами и корзинами, они двинулись к большому двухэтажному зданию, над входом в которое действительно покачивалась вывеска и два настенных фонаря, горящие ярче всех подобных в деревне. И чем ближе они подходили, тем яснее слышался шум: голоса, стук и звон посуды и мебели. Тайлеру даже послышалась музыка, но с другой стороны деревни.
Дверь открылась легко и без скрипа. Тайлер ещё не бывал на постоялых дворах и искренне думал, что они мало отличаются от гостиниц и отелей, но всё оказалось совсем не так, как он ожидал. Весь первый этаж представлял собой обычный ресторан: стойка по левой стене, столы с лавками и стульями, картины и чучела на стенах. Сцены для музыкантов и артистов не было, как и места для танцев. Как и белых скатертей на столах, тюлевых занавесок на окнах и кружевных передников на подавальщицах.
Рэй, сгрузив багаж рядом с Тайлером, сразу направился к стойке, за которой усатый мужчина разливал по кружкам выпивку. Тайлер же, улучив момент, огляделся повнимательнее. Света в зале было достаточно, давали его лампы под потолком и на стенах. За столами сидело много людей, как мужчин, так и женщин. Преимущественно светловолосые, одетые в вещи из твида и льна, они пили, ели, что-то обсуждали, играли в карты и спорили. Меж столами временами проходили девушки с подносами, но Тайлер заметил, что посетители не считали зазорным самостоятельно сходить за своим заказом к стойке, за которой явно располагалась кухня. Пол был тщательно выметен, столы вымыты. На стенах висела парочка пейзажей и портрет какого-то носатого мужчины в массивной раме, а также чучело крупной коричневой кошки, явно очень старая голова кабана и… голова козла? Немного странного козла. Раза в два крупнее виденных Тайлером раньше с закрученными прямыми рогами и длинной белой шерстью. Причем висела эта голова на самом видном месте, как раз между настенными лампами.