Всю дорогу Рэй молчал, словно специально давая возможность своему компаньону осмыслить происходящее. Что хотел узнать напарник и какое отношение это имело к заказу, Тайлер знать не мог. Спрашивать было бессмысленно, но проницательности молодого человека хватало, чтобы догадаться, что Рэй, видимо, хочет каким-то образом привлечь Бариа к делу. Интересно, как именно?
К театральной площади они подъехали ещё до первого звонка. Об этом свидетельствовала внушительная толпа у входа. Напомаженные джентльмены во фраках, с цилиндрами и тростями, возбужденные молодые люди в простых невзрачных сюртуках или пиджаках по последней моде, прогрессивные дамы суфражистских взглядов… Все они что-то обсуждали, переговаривались и красовались друг перед другом. Картину дополняли вспышки фотоаппаратов, снующие тут и там писаки и цветочницы, чинные продавцы бутербродов с ветчиной у входа в театр и карманники под видом мальчишек с мелочёвкой, побирушки, которых гоняли полицаи. Этот мир Тайлеру был хорошо знаком. В детстве и отрочестве у него имелось слишком много свободного времени, надо было как-то себя развлекать.
— Я же говорил, что мы не будем сильно выделяться, — расплатившись с извозчиком, улыбнулся Рэй. Их одежда действительно не привлекала внимания, будучи таких же серо-коричневых цветов как у многих. Конечно, в приличных театрах появляться в подобном виде недопустимо, но театр Сенса и Карта славился экспериментальными постановками, расширял границы, давая послабление и зрителям тоже. Даже на суфражисток в их шароварах почти не косились.
Рэй отлично ориентировался в здании, словно уже бывал здесь прежде. Он сразу миновал фойе и уверенно направился к директорской ложе.
— Господин Сенс, доброго вечера, — поприветствовал Рэй полного невысокого человека во фраке, который сперва даже не обернулся на шум открывшейся двери, — мы по поручению господина Мирсоу. Вы позволите составить вам компанию?
Сенс был дельцом и предпринимателем, а не человеком искусства, связи и деньги он ценил превыше всего, поэтому с людьми известного промышленника решил вести себя любезно, и, узнав имена гостей, пригласил их широким жестом:
— Ну конечно, прошу, присаживайтесь. Вы впервые на этом представлении?
— Да, не могли не посетить ваш театр, весь город говорит о загадочной Бариа, — вежливо улыбнулся Рэй, усаживаясь на кресло в первом ряду.
— Вы не разочаруетесь, уверяю. У нас уже очередь на месяц вперёд из желающих посмотреть повторно.
— А госпожа Бариа не устает выступать почти каждый день? — не удержался от вопроса и Тайлер, садясь рядом с партнёром.
— Что вы, нет, её импресарио сам устанавливает график с её слов. Он решает все дела и является связующим звеном между Бариа и миром. Она на удивление скрытна. Мы общались два раза, но я так ничего о ней и не выяснил. Даже внешности, она всегда под плотной вуалью. Лица не разобрать. Хотя голос приятный и говорит почти без акцента. Воистину загадка!
Прозвучал второй звонок, и зал стал быстро заполняться. Без дам в платьях со шлейфами и турнюрами зрителям было проще занять свои места, и к третьему звонку все уже в нетерпении ждали начала представления.
Тайлер изо всех сил старался не вцепиться в бортик ложи, чтоб не выдать своего волнения, тем более, что к ним присоединились ещё трое степенных мужчин, перед которыми не хотелось выглядеть глупо. И вот, наконец, свет погас.
Тайлер много слышал о таинствах Востока, завораживающей музыке, дурманящих ароматах и красоте танцовщиц. Путешественники и бывшие колонисты рассказывали, даже писали мемуары на эту тему, привирая, конечно, но куда без этого? И всё же сейчас Тайлер был готов поверить им беспрекословно.
Музыка, такая необычная и чужеродная, западала в души, погружая присутствующих в транс. Дудка, скрипка, барабан… Как, используя всего три инструмента, можно сотворить такое? Фигура в красном извивалась и кружилась на сцене, сливаясь с музыкой, зная её наизусть или, наоборот, сотворяя её своими движениями. Такими плавными, грациозными и чувственными. Не удивительно, что мужчины в зале смотрели как приворожённые. Этот танец совершенно не походил на привычный балет, народные танцы или на вихляния полуголых девиц в кабаре.