Ритм ускорился, и Тайлер больше не сомневался, что Бариа творила на сцене не просто танец. Магия, таинство, обряд во имя чего-то. Не заученные движения под музыку. Разве можно создавать такое всего лишь ради услаждения глаз?
Но вот раздался заключительный аккорд, погас свет и упал занавес.
Овации, возмущение и выкрики «На бис», желание увидеть артистку и выразить ей свое восхищение…
Занавес не шелохнулся.
— Вот так всегда, — горделиво улыбнулся директор Сенс, оглаживая живот, — изо дня в день реакция одна и та же. Фурор!
— Бариа выйдет к залу? — спокойно спросил Рэй.
— Выйдет, но не так, как зал того хочет, — хмыкнул Сенс.
Занавес действительно шевельнулся, и на сцену вышел высокий худощавый мужчина. Придержав полог, помог появиться снова закутанной в красное и золотое женщине. Та грациозно поклонилась публике. Тут же работники театра понесли на сцену корзины с цветами и букеты. Бариа взяла в руки несколько, положила на сгиб локтя. Из директорской ложи Тайлер видел, как густо накрашенными тушью глазами женщина обводит зал, кивает и аккуратно машет свободной рукой.
— Этот мужчина на сцене, импресарио? — снова спросил Рэй и получил утвердительный кивок. — С госпожой Бариа можно поговорить наедине?
— Попробуйте, каждый второй зритель пытался. Гримёрка обычно просто завалена цветами. А потом и коридоры. Но, насколько я знаю, все визитные карточки отправляются в мусорную корзину.
— А с господином импресарио можно поговорить?
— Вы хотите предложить Бариа выступить приватно? О, боюсь не получится. Она отмела все ранее поступившие предложения. Даже герцога Вилленского. Более того, вы не сможете сделать предложение ей лично, она сейчас уйдет. Лишь её импресарио сможет с вами поговорить, если желаете.
— Желаю.
Тайлер видел, что его партнёр был чем-то очень доволен, но причину уточнять не стал, лишь молча следуя за директором, всё ещё находясь под впечатлением от выступления. Тот вывел их за кулисы, где они и наткнулись на импресарио Бариа. Её самой нигде видно не было. Импресарио представился как господин Крутье и учтиво кивнул новым знакомым. Тайлер ожидал от Рэя закономерные дифирамбы в адрес Бариа, но тот лишь сказал:
— Господин Крутье, я был бы премного благодарен вам, если бы вы передали госпоже Бариа мою просьбу.
— Как пожелаете, но большую часть просьб госпожа Бариа отклоняет.
— Я попрошу сказать ей, что завтра в одиннадцать часов поутру желаю видеть Мику Карнуэл в кофейне «Белый слон».
— Простите?
— Одиннадцать поутру, завтра, «Белый слон». Пусть сообщит об этом Мике Карнуэл. Заранее благодарен. А теперь, прошу нас извинить, нам пора. Идём, Тайлер.
Едва они спешно покинули театр, Тайлер не выдержал.
— Почему ты такой спокойный, выступление на тебя вообще не произвело впечатление?
— Я уже видел подобное. И даже более откровенное. Простым танцем под покрывалом меня не удивить.
— Но что за Мика? Ты знаком с…
— Завтра ты всё узнаешь. Когда встретимся в «Белом слоне». К десяти утра, не опоздай, будем решать нашу головоломку. А теперь я должен идти.
Кофейня «Белый слон» находилась в престижном районе столицы, хоть и в стороне от основных улиц. Это имело определенный плюс: мимо её окон не грохотали паромобили, отравляя воздух своими выхлопами, пепел и дым заводов с промышленного района хоть и долетали, но не так обильно. «Белый слон» мирно соседствовал с книжным магазином и жилым домом, подоконники которого были плотно заставлены горшками с фиалками и геранью.
Сама кофейня была обставлена в модном сейчас колониальном стиле: панно на стенах, мебель из дерева и ротанга, песочные оттенки стен, потолка и пола, медные и латунные крепежи для ламп, ручки открытых настежь окон с белыми хлопковыми занавесями. Интересно, как часто их стирают от копоти и пыли с улицы?
— Хозяин долгие годы жил в колониях, в Тинии, — пояснил Рэй, заметив любопытный взгляд Тайлера. — После войны за независимость вернулся, но забыть не смог. Как и многие.
— Обидно, наверное, когда годами живёшь и не бедствуешь, а потом тебя выдворяют.
— Войны за независимость просто так не возникают. Значит, были причины.
Несмотря на едва ли не ранний для столицы час, почти все столики в кофейне были заняты, но молодой официант с изрядной примесью тинийской крови, если судить по смуглой коже и чертам лица, одетый в простые хлопковые штаны и свободную рубаху, проводил гостей к квадратному столику у дальней стены и с коротким поклоном вручил папку с меню.