Тайлер неспешно обернулся, готовый сказать колкость, но подавился воздухом: рядом с Рэем стояла Доминика. Этого молодой человек не ожидал совершенно. Он полагал, у Доминики накопилось достаточно дел за время её отсутствия, тем более… Это же не совсем подходящее место для приличной женщины… Да, за последнюю неделю Доминика раскрылась с разных сторон, была и не приличная в какой-то мере, но это всё было в Даринширне, а тут столица! Ведь Тайлеру же думалось, что по возвращении сюда, всё вернется на круги своя, и взбалмошная капризная ханшийка снова станет сдержанной, прекрасно воспитанной леди. Но, судя потому, каким предвкушением горели глаза этой самой леди, только рука Рэя на её локте не давала ей первой пройти в фойе кабаре.
— Доброго вечера, Тайлер, — нетерпеливо улыбнулась Доминика. — Мы не опоздаем? Быть может, стоит…
— Успокойся, — скосив на неё глаза, произнес Рэй. — Веди себя прилично, ты уже не в…
— Ты невозможен, — вздохнула Доминика, закатив глаза, — и я здесь не по своей воле, не забывай.
— Это не помешало тебе радоваться как ребенку, узнав, куда нам предстоит идти.
— Я всего лишь давно хотела побывать в кабаре, не моя вина, что женщин без сопровождения туда не пускают.
— И только у меня хватило невоспитанности пригласить тебя туда, — криво улыбнулся Рэй, направляясь к кассе.
— Это мне в тебе и нравится, — фыркнула Доминика, поднимая глаза на ярко освещенную вывеску с красивым красным веером, а потом громким шепотом поведала Тайлеру, — я столько лет мечтала пробраться в кабаре, ты даже не представляешь!
— Вы же не лучшего мнения о артистках кабаре?
— Я считаю, что наши виды искусства никак не схожи и сравнивать их нельзя, только и всего. Но выступать на сцене с такими фривольными номерами, на это нужна недюжинная смелость, это достойно уважения.
Тайлер не подал виду, что удивился такому мнению. Он достаточно часто общался с артистками кабаре, чтоб знать, как именно они сами относятся к своему занятию. Со временем образ сценический сливался с образом жизни. Редко, кто шел в эту профессию из любви к искусству, большинство просто не хотело горбатиться на фабриках, стирать руки в кровь в прачечных или слепнуть от шиться и вышивания. Гораздо проще было, используя свою красоту, найти себе мужа или стать чьей-нибудь содержанкой, а после, родив ребенка, обеспечить себе более-менее безбедную жизнь. Но это удавалось не всем, многие, уйдя со сцены, переселялись в район Старого парка, где медленно или, наоборот, быстро умирали от болезней, не только «любовных». Но Тайлер не стал об этом рассказывать Доминике. Тем более, что Рэй уже вернулся к ним и жестом пригласил внутрь.
Красные деревянные двери легко открылись, и все трое вошли в фойе кабаре. Мраморный пол, стенные панели красного дерева, красивая люстра под потомком, картины в массивных рамках: всё указывало на то, что «Красный веер» — одно из самых дорогих заведений города.
Справа от входа располагалась гардеробная комната с услужливыми юношами, слева — стол степенного администратора, впереди же были гостеприимно отдернуты красные бархатные шторы, приглашая в сам зрительный зал. Несмотря на статус кабаре, в этом заведении правила приличия соблюдались строже, чем в некоторых театрах. Это театр Сенса посещать можно было едва ли не в рабочей одежде, в «Красный веер» мужчины должны были одевать смокинг или в крайнем случае костюм-тройку, редкие дамы одевались в красивые вечерние платья, как раз в такое была одета Доминика: синий бархат, серьги с сапфирами, высокая прическа. Сняв пальто, она преобразилась, теперь по мраморным плитам ступала леди из высшего общества, сдержанная, холодная, ослепительно красивая. Такая, какой она предстала перед Тайлером на приёме у Ворвита. Такая, какой Тайлер и не рассчитывал её больше увидеть.
На декольте, ближе к левому плечу, красовалась та самая литая брошка в форме сердец с чертополохом. Украшение хоть и было тонкой работы, но и оно само, и пурпурный камень в его центре смотрелись на вечернем наряде несколько неуместно. Как успела объяснить Тайлеру Мирдри, такие броши дарили женихи невестам в Ханше и на свадебной церемонии прикрепляли к одежде. Разводы в Ханше были огромной редкостью, но в таком случае броши выкидывали в озеро или ущелье, или оставили первенцам, если они были. Ну или возвращали бывшим мужьям. Потому реакция Иннис и Мирдри и была такой говорящей. И им, и Рэю тот факт, что Доминика сохранила брошку, сказал о многом. После памятного похода в музей брошь прочно обосновалась на одежде Доминики, но Тайлер не думал, что она прикрепит её и к вечернему платью.