Прохор кивнул, сбегал и принес деньги.
Когда купеческий караван уехал, недовольная бабка Ефросинья отозвала меня в стронку:
– С дворовыми девками путаешься?
– Не понял тебя, тетка Ефросинья…
– Думаешь не вижу, как Параська на тебя смотрит, кабель ты шелудивый… и торговаться совсем не умеешь, надул тебя ухарь-купец. Не Никитинской ты породы, а я вот завтра поеду в участок, обо всем доложу, попомни мое словцо…
Бабка Ефросинья пожамкала беззубым ртом, смачно сплюнула и заковыляла к особняку. Вот же заноза на мою голову…
Я увидел что Прасковья опять таскает воду из реки и подозвал Прохора:
– В огороде я вроде видел колодец.
– Андрей Иванович, колодец заилился уже второй год, все никак руки не доходят…
– Да как же из реки постоянно воду таскать , а зимой, да еще на горку…
– Ничего, дворовые привычные.
– Пойду-ка, я, пожалуй, к кузнецу прогуляюсь
– Пешком? А для чего вам, барин?
– Будем строить водопровод в поместье. Для начала сделаем винт Архимеда. Слышал о таком?
– Врать не буду, никогда не слышал, барин.
Сегодня мной овладела кипучая жажда деятельности. Я накинул сюртук и направился в село. Удивленный Прохор еще долго смотрел мне вслед, думая о чем-то своем…
Глава 5
Когда я спустился с холма, солнышко зашло за тучи. Поднялся легкий весенний ветерок, и я подумал, что наверняка скоро попаду под дождь. Но с неба только слегка покапало и темная свинцовая туча свалила за реку. Я шел по дороге, с удовольствием вдыхая запах степной полыни.
Когда почти приблизился к селу, увидел что навстречу едет крытая бричка. Тощий извозчик подгонял крупного белого рысака. В бричке сидел пожилой грузный мужчина в котелке. Он крикнул и извозчик тут же остановился.
Мужчина бодро спрыгнул на землю. В солидном фраке, широкоплечий, лет пятидесяти. Он внимательно окинул меня тяжелым взглядом и снял шляпу:
– Доброго здоровьица, господин. Уж не вы ли местный помещик?
– Да, это я. Помещик Никитин. С кем имею честь?
– Яков Савельевич Шпагин. Приказчик графа Бекмешева. А вы изволите пешком?
– Для здоровья полезно, насиделся я в свое время…
Приказчик задумался.
– Собственно, господин Никитин, у меня к вам будет несколько деликатное предложение.
– Слушаю вас внимательно.
– Не сочтите за любопытство, сколько душ имеете в собственности?
– Около сотни.
– Небогато, так это ваше село?
– Да, а вы с какой целью интересуетесь?
– Не сочтите за странность, по распоряжению графа путешествую по губернии, приобретаю юных особ женского пола. Тринадцати-пятнадцати годков. Имеются у вас таковые? Возможно даже сестер, но чтобы без изъяну. Не кривые, без увечий, с хорошей кожей и зубами. В общем, приятной наружности. Очень дорого платим.
Мне стало противно. Дикость какая, продавать и покупать людей, будто это вещь…
– Странное дело. А зачем вам молодые девушки?
Приказчик пожал покатыми плечами:
– Мое дело маленькое. Граф поручил, а я объезжаю поместья для предложений… зачем и почему совершенно не уполномочен…
– А где ваш граф живет?
– В Орешкино, рядом с Царицыном. У Бекмешева большая усадьба на Волге. Граф человек порядочный, в друзьях с самим губернатором. Так как, найдем в селе две-три красивых девки? Ежели товар хороший – хоть триста рублей за каждую заплатим.
– Твой граф случаем не педофил?
– Позвольте, что вы в самом деле, господин Никитин… если деньги не интересуют – можем предложить выгодный обмен. Обменять на орловских рысаков или английские ружья…
– Нет. В мое поместье даже не суйтесь! Никого я продавать не буду!
– Может немного повремените с ответом? Подумаете хорошенько…
– Чеши отсюда, Шпагин! И больше не приезжайте в мое поместье…
– Напрасно вы так…– скривился приказчик и лихо запрыгнул в бричку.
Мне совсем не понравился этот мутный приказчик. Зачем и вправду покупать в поместьях девочек-подростков? Уж точно не для института благородных девиц…