Однако он меня слушался.
К этому моменту мы с моим подопечным мертвяком уже успели перебраться через овраг и вернуться на место вырубки. Присев на пень, я попытался отдышаться. Виски ломило, но терпимо — камень брал на себя основную тяжесть. Без камня после десяти минут такой работы у меня бы кровь из носа пошла. С камнем — просто ноющая боль, как от долгого чтения при плохом свете.
Так. Ну, попрактиковался я, хорошо. Как бы теперь пользу из этого извлечь?
И тут я увидел топор.
Он валялся в кустах шагах в пяти от меня. Обычный колун с берёзовым топорищем, ничего особенного. Видимо, мои растяпы обронили, когда от ужасных мертвяков драпали. Вот же балбесы…
Так. А что, если…
— Подойди, — скомандовал я мертвяку. — Подними.
Мертвяк подошёл к кустам, постоял, покачиваясь. Я мысленно сжал огарочек крепче и представил: топор, на земле, взять, поднять. Руки мертвяка дёрнулись, пальцы разжались и сжались — раз, другой, третий, — и, наконец, ухватили топорище. Держал мертвяк топор криво, одной рукой, как палку.
— Обеими руками, — сказал я и показал мысленно: двумя руками, крепко, за рукоять.
Мертвяк перехватил. Коряво, но получилось.
— А теперь, — я встал с пня и подошёл к ближайшему дереву, молодой сосенке в руку толщиной, — руби.
И представил: замах, удар, топор в дерево. Сильно, как рубишь дрова. Как живой мужик рубит дрова.
Мертвяк подошёл к сосне. Замахнулся. Ударил…
Тюк.
Топор вошёл в ствол на полпальца.
Ну, не то чтобы впечатляет. Живой мужик эту сосну с первого удара бы срубил. Мертвяк тюкал, как дятел — мелко, без силы, без замаха. Бил, но не рубил. Бестолковый какой…
Я сосредоточился. Сжал огарочек крепче, до ломоты в висках, и попробовал представить не просто удар, а его ощущение: вес топора, тяжесть замаха, разворот плеч, хруст дерева под лезвием. Вложил в это всё, что мог — не слово, а образ, не приказ, а чувство.
Мертвяк замахнулся шире и ударил.
Тюк — уже громче. На этот раз топор вошёл глубже.
Ещё.
Тюк. Тюк. Тюк…
Сосна затрещала, накренилась — и повалилась.
Мертвяк стоял с топором и смотрел на упавшее дерево бельмами, в которых не было ровным счётом ничего. Ни удивления, ни удовлетворения, ни понимания. Тупая, пустая нежить. Но — нежить, которая только что срубила дерево.
— Угу, — сказал я вслух. — Значит, работает.
Дальше я рискнул. Мысленно ткнул мертвяка в сторону соседнего дерева — руби, мол, следующее — и отпустил огарочек. Не совсем, не до конца, но ослабил хватку. Сам отошёл за куст, присел, спрятался. Скрыл дар, как умел — убрал «руку», свернулся внутри себя, затаился.
Мертвяк постоял, покачался, повернулся к соседнему дереву — медленно, как заржавевший флюгер.
Тюк.
Я выдохнул. Рубит! Без моего прямого контроля — рубит. Приказ остался в нём, как в заведённой пружине, и работал, пока не кончится завод.
Тюк. Тюк. Тюк…
А насколько этого завода хватит?
Сосенка затрещала и повалилась. Мертвяк стоял секунду, другую — потом повернулся, увидел ещё одно дерево — едва успевшую пустить ветки берёзку — подошёл и начал рубить.
Не то.
Я выскочил из-за куста и перехватил огарочек обратно.
— Стоять.
Мертвяк замер.
Проблема была ясна. Приказ «руби дерево» мертвяк понял как «руби любое дерево». После второго он полез к третьему, потом полезет к четвёртому, и так далее, пока не свалит весь лес или пока не сломается топор. А мне нужно, чтобы он рубил конкретные деревья, там, где я укажу, и не трогал остальные. «Приказы надо давать краткие и простые» — писала «Некроника». Но и конкретные, добавлю от себя.
Я подумал, потом достал саблю и обошёл поляну, выбирая деревья. Четыре сосенки, подходящие по размеру для опор вышечки, например. Или для частокола. С каждой я содрал полосу коры, обнажив белую влажную древесину. Отметки бросались в глаза — яркие, заметные, не перепутаешь.
Вернувшись к мертвяку, я снова сжал огарочек и представил: дерево с содранной корой. Белое пятно на стволе. Рубить только такие. Больше никакие. Только с меткой.
Мертвяк постоял, покачался — и двинулся к ближайшей отмеченной осине. Подошёл, поднял топор.
Тюк. Тюк. Тюк.
Работает!
Я был вне себя от радости. Кажется, только что я придумал, как освободить моих мужиков от части работы, перебросив их на другие направления. Непонятно, правда, как потом объяснить людям, откуда в лесу берутся деревья… Но это все мелочи. Потом что-нибудь придумаю. А пока…