Я отпустил хватку и отошёл. Мертвяк продолжал с упоением рубить дерево. Улыбнувшись, я пробежался по полянке и отметил ещё десятка два подходящих. Что ж. Возможно, чего из этой затеи и выгорит…
За спиной тяжело рухнуло дерево. Мой неторопливый лесоруб вразвалку направился к следующему. Я ещё раз усмехнулся. Работает!
Вернувшись к трупам, я достал мешок и расстелил его на земле. На то, чтобы отделить все четыре головы от тел, ушло совсем немного времени. Оставлять мертвяцкие мозги на прокорм своему подручному желания у меня не было. Возможно, он станет быстрее рубить и лучше соображать, откушав их, а возможно превратится в очередную страховидлу и меня же этим топором потом и зарубит. Нет уж, мне это не подходит.
Взяв головы за волосы, я сунул их в мешок, обернул его так, чтобы не перепачкаться, и, насвистывая, двинулся к деревне.
Интересный сегодня день получается.
В деревню я вернулся к полудню. Штуцер на правом плече, мешок — на левом. Дозорный на козлах, установленных пока что вместо вышечки, уставился на мешок, из которого капало, но ничего не сказал. Мальчишки у бойницы бросили пилу и вытаращились. Мимо прошёл дед Игнат, покосился, крякнул и пошёл дальше — деда Игната мало что могло удивить в этой жизни.
— Ерофеич! — крикнул я. — Собери мне лесорубов. Тех, что утром из леса прибежали. И ещё кого найдёшь — пусть придут послушают.
Ерофеич метнулся исполнять. Через десять минут у крыльца барского дома собралась толпа — человек пятнадцать, считая баб и мальчишек, которые набежали поглазеть. Митяй стоял в первом ряду, хмурый, с лопатой — его уже приставили ко рву. Васька, его напарник, мялся рядом, стараясь не смотреть мне в глаза.
Я опустил мешок на землю.
— Значит, так, — сказал я, оглядев собравшихся. — Утром пятеро моих мужиков прибежали из леса, потому что встретили пятерых мертвяков. Впятером. С топорами. С поджигой. Сбежали, бросили деревья, которые рубили и даже инструмент потеряли. Молодцы, нечего сказать.
Тишина. Мужики переминались с ноги на ногу и боялись смотреть на меня.
— Я понимаю — страшно, — продолжил я. — Мертвяк — штука поганая, спору нет. Но бежать от пяти мертвяков впятером — это не осторожность, мужики. Это позор. Я вам сказал бежать при опасности — это значит, если их тьма несметная, если откормленный прёт, если справиться не можете. А не когда пять дохлых бродяг из канавы на вас шипеть пытаются.
Я развязал мешок и перевернул его. Четыре головы выкатились на не землю и уставились на собравшихся потухшим бельмами. Кто-то из баб взвизгнул, другая звонко шлёпнула по руке мальца, с интересом потянувшегося к мертвячьим бошкам. Кто-то из мальчишек присвистнул, а мужики пристыженно уставились на головы.
— Четыре штуки, — сказал я. — Пятого не нашёл, уж простите. В одиночку, без помощников, без стрелка с поджигой за спиной.
Воцарилось молчание. Митяй смотрел на головы. Васька побледнел.
— Это всё я говорю не к тому, что я герой, — сказал я. — Это к тому, что мертвяк — тварь тупая и медленная. С топором и минимальной храбростью от него отбиться может любой из вас. Но для этого надо не бежать, а стоять и бить. Желательно в голову.
Я помолчал, давая словам улечься в головах.
— Теперь по делу. В то место больше за деревом не ходить. Мертвяки могут вернуться, а мне лишние потери ни к чему, — ложь слетела с языка легко и ловко. Не хватало ещё, чтоб мужики опять туда попёрлись, и, воодушевлённые моей речью, забили моего дохлого дровосека, как мамонта. Он мне ещё пригодится. — Деревья рубите у мельницы — там ближе, и заодно лес вокруг расчистите. Ерофеич, организуй. Всё, расходимся. За работу!
Мужики загомонили, разбредаясь. Митяй задержался, посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но потом махнул рукой, подобрал свою лопату и молча ушёл ко рву.
Я собрал головы обратно в мешок. Кузьма подскочил откуда-то сбоку.
— Вот ты-то мне и нужен. Головы — сжечь. Вот, держи. Только не завоняй нам всю деревню.
Спорить и уточнять задание Кузьма не стал, просто подхватил мешок и потащил.
Я посмотрел ему вслед, потом повернулся к деревне. Мужики копали ров, Степан стучал топором на вышечке, мальчишки продолжали пилить бойницы.
А где-то за частоколом, в лесу, прилежно рубил деревья одинокий мертвяк.
Надеюсь, ему там не скучно.
Я усмехнулся, поправил штуцер на плече и направился к дому.
Глава 5
Вернувшись с показательного выступления, я заперся в кабинете. Ещё по дороге из лесу мне пришла в голову мысль, которая теперь не давала покоя.