— О! — Сабуров увидел меня первым. — Дубравин! Вот, лёгок на помине! Иди, иди сюда. Пиво будешь?
— Нет, — сказал я и сел. Пива с утра мне не хотелось ни вчера, ни сегодня, и, надеюсь, такого утра, когда захочется, у меня не будет долго.
— Знакомься, — Сабуров ткнул раком в сторону соседа. — Яков Петрович Ситников, поручик. Командует экспедиционным отрядом здешнего гарнизона. Разведка, вылазки, зачистки — всё на нём. Яша, это Дубравин. Тот самый, про которого я тебе рассказывал.
Поручик протянул руку. Рукопожатие его было крепкое и будто бы дружеское. Глазами он смотрел на меня живыми, весёлыми, и, кажется, никакого подвоха в том взгляде не было.
— Наслышан, — кивнул Ситников. — Дмитрий Александрович тут про вас такого наговорил, что я уж думал — привирает, как обычно.
— Я никогда не привираю! — оскорбился Сабуров. — Я приукрашиваю. Это разные вещи, понимать надо! Ну! — он повернулся ко мне. — Принёс?
— Принёс, — я поставил ранец на лавку. — Объяснил бы ещё, на кой с ними таскаться…
— А ты не спрашивай, а надевай, — Сабуров махнул рукой. — Покажи Якову Петровичу. А то я ему на словах обрисовал, а он никак в толк взять не может.
Я хмыкнул, достал из ранца кобуры и ремень, снял сюртук, надел кобуры. Вложил пистолеты, затянул ремешки на бёдрах и замер, сложив руки на груди. Сабуров наблюдал с выражением антрепренёра, представляющего публике новый аттракцион.
— Вот! — он ткнул надкусанным раком в мою сторону. — Видишь, Яша? Обычно пистоли у тебя где? В седле, в чушках. Слез с коня — и всё. Стоишь с фузеей или штуцером, да перезаряжаешь после каждого выстрела. А мертвяк-то ждать, пока ты перезарядишься, не станет. Он не хочет ждать, Яша, он жрать тебя хочет. А тут — у тебя ещё два выстрела, всегда при себе. На скаку не выпадут, ходить не мешают, выхватить — одна секунда. Ещё и смотрятся так, что дамы в обморок падать станут. Ну?
Ситников привстал, обошёл вокруг меня, присел, посмотрел, как сидят кобуры. Потянул за петлю, достал пистоль. Попробовал вложить обратно, накинул петлю… Присел ещё раз, оглядел ремешки на ногах, подёргал.
— Годится, — сказал он, выпрямившись. — Ладно скроено. Кто делал?
— Да скорняк один, — ответил я. — Руки у него, как видишь, откуда надо растут.
— Тут не поспоришь, да, — Ситников кивнул. — И что, ты на весь отряд себе взял? — повернулся он к Сабурову.
— Как есть, — Сабуров откинулся на стуле и заложил руки за голову. — Двадцать штук. Жду не дождусь, пока сделают.
Ситников посмотрел на кобуры, почесал в затылки и сел.
— На весь отряд я, пожалуй, брать не стану… А вот, как ты, двадцать штук закажу. Сколько?
Сабуров глянул на меня с выражением, которое я уже начинал узнавать. Кажется, оно означало «молчи, Дубравин, и не мешай».
— Двенадцать рублей за комплект, — сказал Сабуров. — Две кобуры и ремень.
Ситников поперхнулся пивом.
— Ты ошалел, что ли? За двенадцать рублей пистоль купить можно!
— Ага. И носить его в кармане. Или в седельной чушке, откуда ты его, когда мертвяк на тебя прыгнет, доставать будешь до второго пришествия. Нет, Яша, двенадцать — цена честная.
— Двенадцать — грабёж, — Ситников скрестил руки на груди. — Восемь. И без ремня, ремень мы свой приладим.
— Десять. И то только потому, что без ремня.
— Девять.
— Девять? — Сабуров сделал паузу, будто мучительно размышлял, потом кивнул. — Но только из уважения к тому, что сразу большой заказ. По рукам?
— По рукам.
Они ударили по рукам — буквально, хлопнув ладонями над столом так, что кружки подпрыгнули. Ситников полез в карман, отсчитал монеты — задаток, половину суммы, — и ссыпал на стол. Сабуров не считая, сгрёб кучу в сторону.
— Присылай, как будут готовы, — сказал Ситников, поднимаясь. — Мне к казарме пора, у меня через час построение. Рад знакомству, Александр Алексеевич, — кивнул мне. — Надеюсь, увидимся ещё. Если мертвяки не сожрут, — он ухмыльнулся, откозырял Сабурову и вышел.
Я стоял посреди трактира, в кобурах и с Лепажами на бёдрах, и пытался осмыслить то, что только что произошло.
— Дмитрий Александрович, — сказал я медленно. — Это что сейчас было?
Сабуров, уже вернувшийся к ракам, посмотрел на меня поверх кружки и широко ухмыльнулся.
— Это, Александр Алексеич, была выгодная сделка. Я ж тебе говорил, что мы с тобой здесь новую моду устроим? Вот так и будет. А когда Яшкины стрельцы в таких кобурах щеголять начнут — ух, что начнётся! Их ещё на балы надевать станут, помяни моё слово! Это ж вещь, Дубравин, вещь!