— Справим, барин, не извольте беспокоиться, — Глафира снова присела. — Могу идти?
— Ступай.
Девка выпорхнула из кабинета, а я остался наедине с яичницей, цикорием и первым за много дней ощущением, что утро — не такая уж плохая часть суток.
Покончив с завтраком, я прицепил саблю, привычно сунул в карман терцероль и вышел из дома повеселевший, сытый и готовый к тому, что этот день подкинет.
Деревня работала. Это было видно и слышно даже в этот ранний час — по стуку топоров, по голосам, по тому деловитому гулу, который бывает там, где люди заняты делом, а не отлынивают. Несколько мужиков — из валуйковских, судя по незнакомым лицам — ладили сруб на месте заброшенной избы. Видать, и впрямь решили обосноваться, а не просто переждать лихие времена.
Частокол выглядел уже как нечто, претендующее на звание оборонительного сооружения. Худшие участки полностью заменены свежим лесом, в нужных местах пропилены бойницы, на угловых вышечках маячили дозорные. Ров тянулся дугой по всей открытой стороне, и вал за ним был утрамбован и утыкан заострёнными кольями.
Неплохо. Совсем неплохо, если учесть, что ещё месяц назад здесь стояла гнилая ограда, через которую любой мертвяк мог пролезть, не нагибаясь.
Вопрос в другом. Знать бы, откуда придёт орда. Ров вокруг всей деревни не вырыть — там, где лес подступает вплотную к частоколу, копать негде, сплошные корни. Да и рук не хватит.
Я остановился, оглядел лесную сторону и прикинул. А ведь можно проще. Не копать, а валить. Просто рубить деревья и оставлять как есть, навалом, крест-накрест, и чем гуще, тем лучше. Через бурелом в три слоя ни один мертвяк не пролезет. Хорошая идея, жаль, не сразу в голову пришла. Ну, ничего. Дерево повалить, не чистить его и не таскать — тут и мертвяки-лесорубы справятся за пару ночей. Жаль только, что их рубить вдоль забора не отправишь. Надо всё же хоть какие-то приличия соблюдать, если не хочу дымом в небо отправиться.
Так, ладно. С противоположной стороны у нас озерцо, а мертвяки воду не любят и плавать не умеют. В Валуйках, по рассказам Петри, орда зашла со стороны господского дома, откуда не ждали. Но тут за барским домом — болото, и любой мертвяк в нём завязнет по пояс, прежде чем до частокола доберётся. Так что, выходит, прикрыть нужно только лесную сторону — и считай, полдела сделано.
Это обнадёживало.
По дороге я завернул в кузницу. Дверь была распахнута, изнутри валил жар. Я шагнул через порог и остановился.
Кузьма стоял спиной ко мне, склонившись над верстаком, и что-то сосредоточенно прилаживал, бормоча себе под нос. На верстаке возвышалась конструкция, при виде которой я озадаченно наклонил голову.
Штуковина напоминала вязанку поджиг, стянутых вместе железными хомутами, — шесть стволов в ряд на общей деревянной колодке, с какими-то канавками по бокам и торчащим снизу штырём. Рядом лежали обрезки фитиля и россыпь мелких медных гвоздиков.
Я откашлялся.
Кузьма подпрыгнул, крутанулся на месте, едва не уронил молоток и уставился на меня, хлопая глазами. Потом поправил очки на носу привычным жестом и выпрямился.
— Здравья, ваше благородие. А я вас и не заметил…
— Кто б сомневался, — хмыкнул я. — Рассказывай давай, что это за чудо-юдо?
— Это? — Кузьма покосился на конструкцию и слегка порозовел. — Это, барин, мне давеча мысль одна в голову пришла. Фальконетик-то у нас один, а надо бы больше. А больше взять негде. Вот я посидел, подумал…
Он оживился, глаза загорелись, и дальше его понесло, как всегда, когда речь заходила о его изобретениях:
— Это как бы поджига, только многоствольная. На шесть стволов, стало быть. Все разом заряжаются, вот здесь идёт фитиль общий — кремень тут ни к чему, только лишняя морока. Поджигаешь фитиль, он, значится, загорается, по канавкам ко всем стволам разбегается, а потом кааааак жахнет! — Кузьма сделал круглые глаза и широко развёл руками, изображая, как именно оно жахнет. — Если всё это дело картечью зарядить — мертвякам мало не покажется! С рук, правда, стрелять не выйдет, отдача убьёт, но я уже подпорку специальную придумал, вроде как вилка на колышке. Заряжать долговато, конечно, но я думаю, штука ладная выйдет.
Я обошёл верстак, присел и оглядел конструкцию с другого бока. Стволы сидели плотно, хомуты держали крепко, канавки для фитиля пропилены аккуратно. Грубовато, конечно, но идея здравая.
— А не разорвёт?
— Не должно. — Кузьма озадаченно почесал затылок и тут же поправился:
— Испытывать надо.
— Ну, как испытывать будешь — меня позови. Посмотреть хочу.