— Значит, так, — начал я без предисловий. — Петри, я обещал — я сделал. Вот, смотри.
Достав из кармана сложенную бумагу, я протянул её егерю. Тот взял, развернул, поглядел — и хотя читать, по-моему, не умел, печать и подпись оценил, кивнув с умным видом.
— Решил я ваш вопрос, — продолжил я. — Вы теперь официально приписаны к Малому Днищу под моим временным попечением, всё чин по чину оформлено через уездную канцелярию. Можете оставаться и ничего не бояться. Позже, конечно, выкупать вас придётся, но это дело не сегодняшнее. Сначала у нас орда.
Петри кивнул, аккуратно сложил бумагу и вернул мне.
— Спасибо, барин. Век не забудем. Отработаем, всем, чем сможем.
— В том, что поработать придётся, можешь даже не сомневаться, — усмехнулся я и повернулся к Михаилу.
— Вот, гляди. Это народ из Валуек, Петри у них, вроде как, за старшего. Мужики себя показали, я бумагу выправил, всё честь по чести. Теперь за вами дело. Покажете себя хорошо — не обижу. Не знаю, как оно сложится дальше, но пока — оставайтесь. В тесноте, да не в обиде. Твои, кто с тобой пришли, охотники всё, правильно понимаю?
Михаил кивнул.
— Всё, барин. Десять душ, считая меня.
— Вооружены?
Михаил едва заметно улыбнулся.
— Вооружены, ваше благородие. Кто ж без оружия на зверя ходит? Моя вот двустволка, да ещё четыре фузеи, три мушкета и пара штуцеров.
Я сдержался и не присвистнул, но далось мне это непросто. Десять стволов — это не шутки. Это серьёзное пополнение арсенала, считай, вдвое от того, что у нас было. Я кивнул, стараясь не показать, как обрадовался.
— Хорошо. Значит, смотри. Вас я приписываю к ополчению. От работ это не освобождает, только обязанностей прибавится. Первым делом поступите в распоряжение к Григорию и Егору. Они посмотрят, кто из вас как стреляет, кто на что годится. Потом к Ерофеичу — он на работы распределит. Без обид, но мне знать надо, на кого в каком деле положиться можно. А они у меня за главных по этим вопросам. Военачальники, можно сказать.
Григорий что-то буркнул в бороду и на миг мне показалось, что он усмехнулся. Хотя на деле такого, конечно, быть не могло никаким образом. Григорий и улыбка — вещи несовместимые. Скорее солнце на востоке зайдёт, чем наш нелюдимый охотник улыбнётся.
Михаил серьёзно кивнул. Возражений с его стороны не последовало.
— Дальше. Григорий, ты патроны крутить умеешь?
Охотник коротко кивнул.
— Умею, как не уметь.
— Хорошо. Потом возьмём пару мужиков, пойдём ко мне. Выдам порох, пули, все принадлежности, и начинайте. Нужен запас, и чем больше, тем лучше. Как будет готово — обучите с Егором мужиков, как пользоваться.
— Сделаем, барин, — на этот раз голос подал Егор.
— Я тоже обучен, — подал голос Михаил. — Да и наши умеют, не первый день на промысле.
— Тем лучше. С Григорием и начнёте, он решит, сколько народу надо. Дальше, — я посмотрел на Григория и Егора. — Я вам передам весь арсенал, что от деда остался. Распределите между теми, кто стреляет получше. Поджиги, что Кузьма доделал, — между остальными. Потом доложите, сколько мужиков у нас вооружены. И пусть с оружием везде ходят, привыкают. Ров копают, лес валят — без разницы. Чтоб везде вооружённые ходили. Кто дурочку валять будет — наказывайте, на меня ссылаясь. Только смотрите, чтоб никто себе не отстрелил ничего.
Мужики переглянулись и кивнули.
— Ладно. С военными делами вроде покончили, — я повернулся к Ерофеичу. — Что у нас со рвом? Когда закончим, как думаешь?
— Да сегодня, барин, поди, и готово будет, — Ерофеич приободрился, оказавшись в привычной роли хозяйственника. — Почти к озерцу дотянули.
— Хорошо. Как мужики освободятся — отправляй в лес, к той стороне, что к частоколу подходит. Мне нужно, чтоб на выстрел из фузеи перед забором всё было вырублено. Деревья никуда не таскать — оставлять навалом, на таком же расстоянии, как ров идёт. Чтоб пройти нельзя было. Я хочу, чтобы вдоль забора был такой бурелом, чтоб там сам чёрт ногу сломил, не то что мертвяки. Понятно?
— Понятно, барин, — закивал Ерофеич. — Обеспечим, не извольте беспокоиться.
— И ещё. Собирай всех баб да ребятню, что от работ свободны, и отправляй к Кузьме. Он знает, что делать, всё расскажет и покажет. Пусть отнесутся серьёзно. Итак, всем всё ясно?
— Так точно, барин, — донёсся нестройный гул голосов.
— Ну и отлично, — выдохнул я. — Расходимся — и за работу.
Мужики ушли, а я остался под навесом один. Сел, откинулся спиной к стене и некоторое время смотрел в небо. Высокое, чистое, с лёгкими облаками. Эх. «Как божественна природа и проста…», как сказал кто-то из классиков. Кто именно — не помню, но что классик — точно.