– Черный, пожалуйста.
Молодец. Я делаю крепкий, горький эспрессо, чуть добавляю мускатный орех. Он пьет маленькими, но частыми глотками. Почти допивает, когда телефон мелодично тенькает от входящего смс. Парень вчитывается в текст, бледнеет, дрожащей рукой крутит ленту контактов. Что ж, сам хотел.
– Санек? А ты кому сейчас писал? А? Да вот так... И ты где сейчас? Да лааадно! Ты за моей спиной мой проект гнобишь... А то я не понял... Чтооо? Ах ты мудак, я ж тебя... Не, не прокатит, ты лоханулся, заметь, дал мне фору, дебил. Да лааадно... И все же не верю, Санек, ты ж как брат! Да все, не блей, я все понял. И ты понял, да?... Зашибись. Да не буду, не бойся, не трону... Вот запомни, я закончу его, время есть, но ты, ты умер. Понял, да? Сотри номер. Никогда, никогда больше не напоминай о себе. Слышишь? Умри.
Его руки трясутся, на губах, в горле, в душе горький аромат черной правды. Голова трезвеет от крутой дозы кофеина и осознания происходящего. Все пазлы складываются воедино, взрыв понимания, инсайт: внезапная командировка Сашки, его отказы под любым предлогом от совместных тренировок в баскетбол, походов в тренажерку. Вот почему он крутился у его компа и так странно прятал глаза. Так вот: бах! Как глоток крепкого эспрессо.
Ух, неприятная пара. Ссорятся. Вот не люблю, когда в мой ароматный мир – мир обжаренных зерен и пряностей – вплетается шум, окрики, рваный привкус раздора, сварливых претензий и едких шуток.
– Я буду заказывать здесь. И ему наведите, чтоб глаза повылазили… от удовольствия, – брызжет ядом девушка. – А мне... что-то новое, с богатым ароматом.
Я прикидываю, что за аромат ей пойдет. Заглядываю в глаза, изучаю. Так... она уже была здесь. Умная, все понимает, поэтому и его привела. Вздыхаю. Что ж, это ее выбор. Навожу. На всякий случай озвучиваю: не люблю, когда возвращаются с претензиями:
– Делаю на основе доппио?
– Наверное. Да. И пряности: что-нибудь такое... сильное.
Пока готовлю, слушаю. Ее спутник раздражен, говорит возмущенно.
– Ты сама сюда бежала, а теперь не знаешь, чего хочешь. Ну, как всегда. Что это за доппио?
– Крепкий эспрессо. Что, съел? Все я знаю. Только все равно он будет не такой, как я уже пила, в этом весь смысл. Я и бежала, потому что хотела купить неизвестное. Это как гадать: только идиот, гадая, попросит достать ему бубновый туз. А вот ты сейчас возьмешь свой эспрессо, потом домой, в игрушки и баиньки в одиннадцать.
– Да, я терпеть этого не могу: гадать и покупать не пойми что. Эспрессо, пожалуйста.
Так, эспрессо. Хочет ясности, страстей, а сам висит пудовой гирей, удавкой стягивает ей шею. Зануда. Предсказуемый зануда. Делаю декофинато. Чтоб наверняка, лью кофейную ложку воды и чуть специй, едкий аромат которых раскроется позже. А ей добавляю сахар: совсем чуть-чуть, чтоб смягчить горечь и дать надежду.
Они отходят. Он пробует и оборачивается, смотрит удивленно, кривит губы. По лицу вижу: сюда не вернется и с ней порвет. Она найдет в изголовье записку, поплачет, уйдет в работу. Забудет, как скучное кино. Все встанет на свои места.
– Каппучино, пожалуйста.
Я устало поднимаю взгляд на нового посетителя. Надо бы и себе сделать кофе: все остальное под запретом и без него – никак. До вечера далеко, голова должна быть ясной, пустой, а сердце свободным, чтоб впитывать ароматы и переводить их в истории. Да, я сама аромат, но любой аромат эфимерен: он ощутим, лишь пока есть источник и есть те, кто его осязают. Так что я – вечность – от первой чашки до последней. Навожу макиато: не могу без нежных сливок и крепкой основы. Капаю из пузырька немного ядовитой смеси – каплю. Нет, сегодня две.
О, новая девушка. Кто же она? Луч заходящего солнца падает на стойку, слепит глаза, легкой завесой скрывает посетительницу. Во рту пересохло. С чего бы? Может задела баночку с перцем? Или вторая капля была лишней. А может время пришло? Заманить, окутать ароматом иные пальцы, волосы, проникнуть в новое сердце, украсть другую судьбу...