В первых числах марта генерал П. А. Шувалов объявил командующему северной группой шведских войск Карлу-Магнусу Грипенбергу о прекращении перемирия. Шведы ответили на это концентрацией войск у городка Калике в десяти километрах западнее Торнео. Между тем русские войска перешли через реку Кеми и двинулись вдоль побережья. Шведский авангард, находившийся в Торнео, отказался от боя и в спешке отступил, бросив в городе около двухсот больных солдат.
«Войска Шувалова при тридцатиградусном морозе делали переходы по 30–35 верст в день. Подойдя к Каликсу, Шувалов предложил Грипенбергу сдаться, но швед отказался» [150. С. 350].
Тогда русские начали наступление на Калике, а колонна генерала И. И. Алексеева пошла в обход по льду и отрезала Грипенбергу путь к отступлению. После этого шведы прислали парламентеров с предложением о перемирии, но граф Шувалов потребовал безоговорочной капитуляции, дав на размышления всего четыре часа.
В результате условия русских были приняты, и 6 (18) марта Грипенберг подписал акт о капитуляции. Его корпус сложил оружие и был распущен по домам под честное слово больше не воевать в эту войну. «Всего сдались 7000 человек, из них 1600 больных. Трофеями русских стали 22 орудия и 12 знамен. Все военные склады (магазины) вплоть до города Умео должны были быть в неприкосновенности переданы русским» [150. С. 350].
По словам Михайловского-Данилевского, Каликская операция «разрушила последнее звено, соединявшее Финляндию со Швецией» [93. С. 416].
Барклай-де-Толли пошел из Умео в Васу. Согласно плану, его Центральный корпус должен был насчитывать восемь тысяч человек. Но большая часть сил корпуса задержалась на переходе к Васе. Михаил Богданович же, опасаясь, что скоро начнется таяние льда, приказал наступать дальше лишь прибывшим уже в Васу частям. Короче говоря, он не стал дожидаться всех и выступил с теми, кто был. А было у него всего около 3500 человек. При этом Пермский полк был оставлен в Васе под начальством генерала Лобанова «для содержания гарнизона в сем городе и на ближних к берегу островах и наблюдения за спокойствием» [93. С. 397].
Таким образом, в так называемом корпусе оказались лишь шесть батальонов пехоты и 250 казаков при шести пушках. На сборном пункте был отслужен молебен и зачитан приказ, в котором Барютай-де-Толли, не скрывая предстоящих трудностей, выражал уверенность в том, что «для русских воинов нет ничего невозможного» [30. С. 51].
Так начиналась одна из ярчайших страниц в полководческой биографии Михаила Богдановича.
Переход через Кваркен
Как мы уже говорили, Барклаю-де-Толли было поручено командование войсками, предназначенными для перехода через пролив Кваркен. Ширина этого пролива составляет примерно 100 километров, зимой он замерзает, но сообщение по льду является чрезвычайно опасным из-за множества полыней и трещин. К тому же бури часто взламывают лед и уносят его в море. В частности, в декабре 1808 года лед дважды ломался, а потом замерзал снова, нарастая неровными глыбами — торосами. Рекогносцировки, проведенные Барютаем-де-Толли, показали, что шведы не догадываются о плане русских, но при этом сам переход будет сопряжен с величайшими трудностями.
У Фаддея Булгарина читаем:
«Это решительное предприятие не могло быть исполнено иначе, как зимой, когда лед надежен; но главнокомандующий (Б. Ф. Кнорринг. — С. Н.). представлял государю императору различные к тому неудобства, из которых главнейшим приводил недостаток продовольствия, и провел в бездействии драгоценнейшее время, а именно половину декабря 1808 года, весь январь и начало февраля следующего года. Государь требовал настоятельно исполнения своей воли, но Кнорринг решительно отказался и написал государю: “Привыкши, как добрый и послушный солдат, исполнять все повеления Вашего Императорского Величества, я в долге однако же признаться в недостатках моих, и для того, ежели Вам, Всемилостивейший Государь, угодно настоятельно требовать исполнения плана, то осмеливаюсь всеподданнейше просить о Всемилостивейшем моем увольнении от службы”.