Михаил Богданович ничего этого не знал.
В день сражения под Салтановкой его армия прибыла к Витебску, и там генерал расположил свою главную квартиру.
У М. И. Богдановича читаем:
«Барклай-де-Толли, введенный в заблуждение слухами о занятии князем Багратионом Могилева, не только считал соединение обеих армий совершенно обеспеченным, но даже писал смоленскому губернатору, что он вместе с Багратионом перейдет к наступательным действиям» [19. С. 191–192].
Письмо это было им написано 11 (23) июля. В тот момент Михаил Богданович не имел точных сведений о численности наполеоновской армии и просто хотел успокоить нервничавших при приближении французов смолян. Когда же обнаружилось, что князь Багратион не успел занять Могилев, Барклай-де-Толли решился остановиться на время у Витебска, чтобы дождаться подвоза провианта из Велижа, а потом идти навстречу 2-й Западной армии через Бабиновичи к Сенно. В его планы входило переправиться через Двину и встать в Орше, закрывая дорогу на Смоленск и максимально приближаясь к армии князя Багратиона.
Но очень скоро планы Барклая-де-Толли изменились. Е. В. Анисимов по этому поводу пишет:
«Двигаться дальше, на Оршу, как поначалу объявил в своем письме к Багратиону Барклай, главнокомандующий 1-й армией отказался. Войска, пройдя форсированным маршем по тяжелой дороге, были истомлены до предела, нужен был отдых хотя бы на один день. К тому же солдатам не хватало провианта, и его начали брать силой у местного населения» [5. С. 517].
А может, это известия о движении Наполеона к Витебску заставили Барклая-де-Толли отказаться от намеченного движения на юг?
Как утверждает Анисимов, «в тот момент Барклаю показалось, что позиция под Витебском весьма удобна для сражения» [5. С. 517].
Нужно было только дождаться подхода армии князя Багратиона. Однако…
«Генерал Ермолов, которому была совершенно известна эта местность, доказал, с обычной ему пылкостью, главнокомандующему опасность боя с превосходным в числе неприятелем на позиции пересеченной, весьма затруднявшей движения войск. Барклай, оценив основательность его представлений, отвечал, что он прикажет отвести войска назад» [19. С. 192].
А вот какую оценку событий дает Карл фон Клаузевиц:
«Под Витебском действительно намеревались дождаться Багратиона, который, как предполагали, находился в направлении на Оршу, и в случае необходимости имелось в виду даже принять здесь сражение. Эта мысль являлась в высшей степени нелепой, и мы назвали бы ее безумной, если бы спокойный Барклай был способен на нечто подобное. Русская армия, не считая казаков, насчитывала приблизительно 75 000 человек. Двести тысяч неприятеля могли каждую минуту подойти и атаковать ее. По самой скромной оценке, силы противника достигали 150 000. Если бы позиция русских оказалась обойденной с левого фланга, а это можно было наперед предсказать с математической точностью, то для них почти не оставалось никакого отступления и армия не только была бы отброшена от дороги на Москву, но и оказалась бы под угрозой полной гибели» [66. С. 45–46].
Тем временем, 12 (24) июля, Наполеон находился в 60 километрах от Витебска.
Островно
13 (25) июля, рано поутру, Барклай-де-Толли отрядил к местечку Островно (примерно в 25 километрах к западу от Витебска) графа А. И. Остермана-Толстого с его 4-м корпусом, одной драгунской бригадой, двумя гусарскими полками и ротой конной артиллерии для «задержания неприятеля и выиграния времени», то есть для того, чтобы сколь можно дольше сдерживать французский авангард и дать время корпусу генерала Д. С. Дохтурова присоединиться к армии.
У Островно граф Остерман-Толстой столкнулся с основными силами французского авангарда под командованием маршала Мюрата. Разгорелся встречный бой, который продолжался весь день. К вечеру на подмогу Мюрату подошла пехотная дивизия генерала Дельзона, и граф, понеся значительные потери, был вынужден отойти к Витебску.
В ночь с 13 на 14 июля Барклай-де-Толли послал вперед генерала П. П. Коновницына с 3-й пехотной дивизией и кирасирской дивизией из кавалерийского корпуса генерала Ф. П. Уварова, дабы сменить графа Остермана-Толстого. В свою очередь, к Мюрату подоспел корпус Эжена Богарне, и с утра сражение возобновилось.
Примерно в два часа пополудни к задействованным в сражении французским войскам прибыл Наполеон, взяв командование на себя. Он повел дело так, что примерно к трем часам дня французы опрокинули русских, отход которых едва не обратился в бегство.