Дело было так. Утром 15 (27) июля от Багратиона прибыл поручик Н. С. Меншиков и передал сообщение о том, что, к сожалению, князь не может пробиться на север (к Орше) через Могилев, а посему он вынужден был перейти Днепр, дабы взять направление на Смоленск.
Для Михаила Богдановича это означало, что нужно было вновь начинать отступление, тем более что и его новый начальник штаба генерал Ермолов «предрекал ему, в случае боя на позиции впереди Витебска, неизбежную гибель армии» [19. С. 200].
Военный совет в Витебске
В этой непростой ситуации Барклай-де-Толли собрал военный совет.
На нем генерал А. П. Ермолов сказал:
«Нас спасает одно обстоятельство — фронт позиции прикрыт Лучесою, которую перейти в брод довольно трудно. Пока неприятель будет отыскивать броды, мы должны, немедленно снявшись с позиции, начать отступление; в противном случае, армия наша подвергается поражению по частям» [19. С. 200].
Все согласились с мнением Ермолова, один лишь генерал Тучков 1-й предложил остаться на позиции до вечера.
«Кто поручится в том, что еще до вечера мы не будем разбиты? — возразил ему Ермолов. — Разве Наполеон обязался оставить нас в покое до ночи?» [19. С. 200].
Барклай-де-Толли, разделяя убеждение генерала Ермолова, решился отступать через Поречье к Смоленску.
Военный историк Д. П. Бутурлин по этому поводу пишет:
«Намерение дать сражение, принятое единственно с тем, чтобы не потерять сообщений своих со Второй армией, которую предполагали уже при Орше, было оставлено, и Барклай-де-Толли решился отступить к городу Поречье, дабы иметь всегда возможность предупредить неприятеля у Смоленска» [33. С. 180].
А вот анализ историка Отечественной войны 1812 года Н. А. Полевого:
«Причиной перемены плана Барклая-де-Толли и отступления от Витебска было известие, полученное от Багратиона. Вопреки прежнему слуху, Даву предупредил его в Могилеве, и Багратион должен был отодвинуть свое отступление гораздо далее. Он мог пройти только через Мстиславль и, следственно, соединиться с Барклаем-де-Толли уже близ Смоленска. Таким образом, не Витебск, но Смоленск являлся той точкой, где могла остановиться русская армия» [110. С. 24–25].
Позже Михаил Богданович написал в своем «Изображении военных действий 1-й армии»:
«В таких обстоятельствах не было никакой цели сражаться под Витебском: самая победа не принесла бы нам пользы, если бы между тем Даву занял Смоленск. Вступив в сражение, я без всякой пользы пожертвовал бы 20-ю или 25-ю тысячами человек, не имея способа, даже по одержании победы, преследовать неприятеля, ибо Даву, заняв Смоленск, пошел бы в тыл 1-й армии, а если бы я решился на него напасть, то Наполеон последовал бы за мною, и я был бы окружен неприятельскими войсками. Единственное мое отступление, даже после победы, было бы направлено через Сураж к Велижу, и, следовательно — я еще более отдалился бы от 2-й армии. По всем сим соображениям, решился я немедленно следовать к Смоленску. Все обозы и артиллерийские резервы, отправленные в Сураж, получили повеление идти к Поречью и Смоленску, а попечение о продовольствии армии поручено тамошним губернатору и предводителю дворянства» [19. С. 201].
Отступление к Смоленску
Как видим, поняв, что не может рассчитывать на князя Багратиона под Витебском, Барклай-де-Толли отказался от своего плана. 15 (27) июля он доложил государю:
«Я принужден против собственной воли сего числа оставить Витебск» [136. С. 97].
Карл фон Клаузевиц рассказывает:
«Однако для русских представляло все же немалый, хотя и побочный интерес попасть в Смоленск, чтобы скорее соединиться с Багратионом; в Смоленске можно было продержаться несколько дней; там находились значительные запасы и кое-какие подкрепления, поэтому для Наполеона, безусловно, представляло интерес отбросить русских от этого города» [66. С. 48].
Во второй половине дня 15 (27) июля армия Барклая-де-Толли бесшумно двинулась тремя колоннами на юго-восток, в сторону Смоленска.
По мнению Клаузевица, Барклай-де-Толли в последнюю минуту изменил свое решение давать генеральное сражение под Витебском, и «в данном случае это явилось истинным счастьем, и мы вправе сказать, что русская армия… <…> была спасена» [66. С. 47].
Наполеон узнал об отходе русских только утром следующего дня.
Н. А. Троицкий рассказывает, как поступил Барклай-де-Толли:
«Перед рассветом ординарец Мюрата разбудил Наполеона: Барклай ушел! Оставив на месте биваков огромные костры, которые до утра вводили французов в заблуждение, Барклай ночью тихо тремя колоннами увел свою армию к Смоленску» [136. С. 97].