Из кухни послышался истерический смех. Вот зараза змееволосая! Опять с поварихой списанный самогон пригубили. Наша новая официантка на удивление быстро нашла общий язык с главной поставщицей горячих закусок пьяным посетителям бара «Преисподняя». Уж не знаю, чем они так друг другу понравились, но они частенько запирались на кухне с бутылочкой-другой болотной сивухи. Босс на всё это смотрит сквозь пальцы, а меня штрафуют за недостачу алкоголя. То, что я эту дрянь даже под страхом смерти не возьму в рот, конечно же, никого не волнует. Ну и ладно! Я же в отместку загонял подпольно Игорю всех тех несчастных, которые под чутким взглядом Горгоны Михайловны превращались в статуи, так что заработок мой даже немного прибавился, ибо чокнутый учёный просто осыпал меня жестянками за каждого окаменелого. Так было ровно до того момента, когда клиенты закончились и, клянусь своим обрезом, я начал скучать по потасовками с пьяной в никакую нечистью…
* * *
В тоннеле было холодно. Не так, как на улице, мгновенное обморожение всего организма мне не грозило, но всё равно заставляло кутаться в полушубок и зябко ёжиться. Хорошо хоть Игорь озаботился расширить проход под габариты Андрея и встроил в стены уникальные светильники, секрет изготовления которых он держал в секрете, а может и вовсе не помнил, как делать эти светящиеся шары, способные крепиться к любым поверхностям и излучать яркий синеватый свет. Так что к концу пути я добрался скорым шагом и даже не успел, как следует, замёрзнуть. А в конце тоннеля меня ждал аккуратный тупичок и массивный люк сверху, открыв который я попал в лабораторию спятившего учёного… чтобы тотчас быть схваченным в удушающий захват.
— Живым не дамся, Иезуиты поганые! — раздался над моим ухом гневный возглас Игоря.
Я бы не сильно волновался за своё здоровье, но у чокнутого горбуна оказалась сильная хватка, и я мог просто — напросто лишиться сознания. Поэтому мне пришлось легонько ткнуть его локтём под дых. Коротышка ослабил захват и осел на пол, тихо поскуливая. Откуда-то справа выскочил Андрей, чтобы срочно спасти мою светлость от удушения, но, увидев обхватившего руками живот Игоря и недовольного меня, вылезающего из люка, только покачал головой и оттащил учёного на ближайшую кушетку. Уже там Игорь вспомнил, что только что не задушил своего товарища и начал слёзно просить прощения, попутно обещая превратить меня в машину смерти, достойную упоминания во всех блокбастерах загнивающего Запада. Правды в этом было ни на грош, но я Игоря и так простил, так что мне только и оставалось, что слушать его посулы с видом оскорблённой персоны. Ибо нечего к друзьям со спины нападать…
— Так, ладно, если вы закончили с взаимными приветствиями, давайте поговорим о деле, — подал голос Михаил, до сего момента спокойно сидевший за небольшим кофейным столиком в дальнем углу лаборатории и лениво листая потрёпанный журнал «ТелеАд».
Смотритель единственного в Лимбе (да и во всех девяти Кругах) музея частенько присутствовал на наших редких заседаниях и мозговых штурмах по поводу задания Тёмного босса. Объяснял он это тем, что в Лимбе стало слишком скучно, а у нас планируется необычное приключение, да такое, что он без раздумий оставлял музей на свою ненаглядную Алечку и пробирался к нам. Он даже умудрился подружиться с Игорем, хотят тот поначалу чуть ли не пошёл на него священной войной, когда узнал, что за чучела хранятся в недрах великого музея. Однако, Миша смог-таки как-то умаслить Игоря и учёный начал считать его едва ли не коллегой по цеху. Даже записи свои ему показывал. Вот и журнал ему разрешил взять. Это действительно не может не радовать, учитывая, что Игорь предпочитает общаться с кем-либо только за разделочным столом…
Когда с «приветствиями» было покончено, мы вчетвером склонились над столиком, за которым восседал Михаил. На этот раз нас ждал сюрприз. На столе лежал листок со странно фигурой. Внешне она выглядела как перевёрнутая трапеция, и только присмотревшись можно было увидеть, что трапеция эта была поделена на девять частей и каждая такая часть имела название на мёртвом языке. Лично я ничего не понял, а вот Игорь с Михаилом смотрели на клочок бумаги как на карту древних пиратских сокровищ.
— И как этот рисунок понимать? — озвучил мой немой вопрос Андрей.
— Всё очень просто, мой недалёкий друг, — ответил смотритель музея, — это набросок всех девяти Кругов Ада от самого верхнего, где мы, собственно, и находимся, до последнего, девятого.
— А почему тогда так мелко? На этом огрызке переработанной древесины ни черта не видно. Раз уж рисовать карту Мира, то лучше на большом листе, да поподробнее, лучше всего, с соблюдением масштабов и подробной легендой!