— Боже мой, ты так прав, – восклицаю я, наклоняясь вперед. — Нам нужны правила.
— Правила? Какие? Не целоваться, не заниматься сексом? Это те правила, которые ты хочешь, чтобы у нас были?
— Ты мой ненастоящий парень. Конечно, никакого секса не будет. — Заявляю я, откидываясь на спинку стула.
Дрейк пожимает плечами, проводя пальцами по своим спутанным волосам.
— Твоя потеря.
Спрятав лицо в ладонях, я застонала.
— Ты заставляешь меня жалеть об этом.
Теплая ладонь накрывает мое колено, и внезапно в груди становится слишком тесно. Он великолепный парень, и я не могу не поддаться его обаянию.
Особенно когда он сидит рядом со мной в одних шортах. Моя кожа обжигает от его прикосновений, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы сидеть спокойно и не двигаться.
Последнее, что мне нужно, – это завести его, дать ему понять, что он меня привлекает. Мою реакцию можно описать только одним словом – «недотраханная». Хорошего секса в последнее время в моей жизни определенно не хватает.
— Я просто шучу. Смеюсь над этой ситуацией, – пробормотал он успокаивающим голосом, и я опустила руки. Улыбка расплывается по моим губам, когда наши глаза встречаются, и он ухмыляется в ответ. — Давай поговорим о наших правилах. Я весь внимание.
— Держаться за руки, обниматься и любые другие формы тактильного контакта – только для всеобщего обозрения.
— Хорошо, продолжай. – Он кивает, убирая ладонь с моего колена. — Что дальше?
— Нам нужно будет придумать историю о том, как мы познакомились и как между нами все началось. На случай, если пойдем на премьеру фильма и кто-то начнет задавать вопросы. Это должно быть правдоподобно.
— Могу ли я сказать, что твоя собака сыграла роль свахи? Или я должен рассказать правду и о том, как Купер напугал меня до смерти?
— Мне больше нравится история со свахой, спасибо большое.
Дрейк смеется, кладет руку на живот, и мой взгляд снова фокусируется на нем. Его пресс напряжен; линии мышц выглядят безупречно. Я вся дрожу, а по коже бегут мурашки.
— Как скажешь, Кекс. Просто расскажи мне историю, и я повторю ее, если кто-нибудь спросит.
Мне хочется задушить его, клянусь. Он специально дразнит меня этим прозвищем, прекрасно зная, что я ничего не скажу, потому что мне нужна его помощь.
К черту мою жизнь.
— Никакого секса.
— Я думал, мы это уже обсудили, но ладно. Я понял. Никаких оргазмов для тебя. – Он небрежно вращает бедрами, и мой взгляд падает на очертания его члена под шортами. На нем что, нет нижнего белья? — По крайней мере, не от меня.
Я сжимаю бедра вместе, потому что этот мужчина, произносящий слово «оргазм», заставляет мой клитор пульсировать. Прекрасно.
Натянув на лицо улыбку, я говорю:
— Я выживу. Не волнуйся.
На этот раз молчание между нами длится дольше, но не потому, что нам нечего сказать. Мы просто слишком заняты тем, что смотрим друг на друга так, будто от этого зависит наша жизнь. Только звук песни Гэвина ДеГроу прерывает тишину и возвращает нас в чувство.
— Это все?
— Нет. Нам нужно будет сделать это очень официально и опубликовать в социальных сетях. Это будет грандиозно.
— А это обязательно? – спрашивает он, ущипнув себя за переносицу.
— Я много пишу, и Ашер это знает. Ему нужно верить, что мы вместе, поэтому я буду выкладывать фотографии то тут, то там. Мы можем скрыть твое лицо, понимаешь? Просто покажем твою спину или нас, держащихся за руки. Как тебе будет удобнее.
— Сколько у тебя подписчиков?
— Это мой новый аккаунт, где я делюсь своей личной жизнью. У меня где-то около пятисот тысяч, – промурлыкала я, внимательно наблюдая за его реакцией.
Он присвистнул.
— Ого. Мои тридцать тысяч по сравнению с этим выглядят ничтожно.
— Я бывшая подиумная модель, большинство моих подписчиков знают меня благодаря этому. Некоторые следят за мной из-за моего отца. Сама по себе я не очень интересна, – говорю я ему, собирая волосы и быстро заплетая их. — На самом деле у тебя большой круг подписчиков. Ты часто выкладываешь посты?
— Раз или два в несколько месяцев. Обычно я слишком занят игрой в хоккей. Это дерьмо меня совсем не привлекает. Я предпочитаю посмотреть фильм или почитать книгу, а не тратить время на социальные сети. Это не для меня.
— Ты прямо как мой отец. Его агент ведет его профиль уже целую вечность, и мой отец никогда не интересуется, что они публикуют и как на это реагируют люди. Это просто для хорошей рекламы, не более того. – Я невольно улыбаюсь, когда мои мысли переходят на родителей. Надо будет поблагодарить маму за то, что она подала мне эту идею, даже не подозревая, что она мне нужна. — На позитивной ноте, я думаю, мы закончили.
Дрейк молчит, но его темно-карие глаза нервируют меня.
— Забавно, но я заметил, что ты никогда ничего не говорила о поцелуях. Запрещены ли поцелуи в наших фальшивых отношениях или нет? Я хочу быть в безопасности, знаешь ли.
— Ну... – Я запнулась, чувствуя, что мой мозг готов взорваться. Самый простой ответ на его вопрос – нет. Поцелуи и публичное проявление любви – лучший способ показать миру нашу «любовь». С другой стороны, поцелуи могут размыть некоторые границы, и именно это я пытаюсь предотвратить. — Если это уместно, то да. Но ничего безумного.
Его лицо озаряется мальчишеской улыбкой, а на щеках появляются две ямочки.
— Принято к сведению. Ты получишь лучшие в мире фальшивые поцелуи...если это будет уместно.
Боже, этот человек сводит меня с ума. Невозможно оставаться с ним серьезной, но мне нужно озвучить еще одно правило. Это невероятно важно – возможно, даже самое важное.
— Пообещай, что не влюбишься в меня. Это мое последнее правило.
— Прости, что?
— Ты должен пообещать мне, что не влюбишься в меня.
— И почему это правило такое одностороннее? – Лицо Дрейка темнеет, уголки рта опускаются вниз. — Почему оно касается только меня?
— Потому что я не встречаюсь со спортсменами. Моя история с парнями, которые занимаются спортом, не очень хорошая. – Я провожу ногтем по правой руке, нащупывая место, которое вчера прокусила. Кожа повреждена, и мне больно на нее нажимать. — Я провела много времени, ненавидя игроков всех видов спорта, и это не так-то просто забыть. Ты не в моем вкусе, Дрейк.