— Убегаешь от разговора? Как зрело с твоей стороны, Бенсон. – Томпсон фыркает и качает головой. — В то же время в четверг?
— Да, конечно. Увидимся.
— Пока, Бенсон.
Колтон закрывает мою дверь и отступает назад, наблюдая, как я уезжаю.
Он не ошибается. Я избегаю говорить о своей жизни на встречах, потому что не хочу, чтобы мои друзья поняли, насколько горьким я стал. Я усвоил урок и теперь просто пытаюсь удержаться на плаву.
Есть ли у меня желание умереть? Наверное. Это единственный вывод, к которому я могу прийти, пока одеваюсь, чтобы пойти к соседке.
Она могла пойти на вечеринку или просто передумать. Все возможно, и, возможно, остаться дома и посмотреть что-нибудь в одиночестве было бы гораздо лучшим вариантом. И все же я уже у ее двери, стучусь в нее с расчетливой медлительностью.
Как будто надеясь, что она не услышит.
Лапы собаки – первый звук, который доносится до моих ушей, а затем я слышу ее голос, приказывающий Куперу отойти в сторону.
Провожу пальцами по волосам, когда дверь открывается, и мои глаза встречаются с ее зелеными.
Этот яркий и глубокий цвет очаровывает меня каждый раз, когда я вижу ее. Невозможно отвести взгляд, когда она смотрит на тебя.
— Привет, Дрейк. Заходи.
— Привет, – говорю я, проходя внутрь и останавливаясь, чтобы погладить Купера. Глажу его по шерсти между ушами, и он виляет хвостом. Переминается с ноги на ногу, не давая мне пройти дальше. — Привет, Куп. Как ты поживаешь? Эта леди хорошо с тобой обращается?
— Эта леди – его хозяйка, и он живет лучше, чем мы с тобой, поверь мне. – Евангелина хихикает и закрывает дверь. Подойдя ближе, она наклоняется и легонько шлепает собаку по попе. — Куп, сделай одолжение, отойди немного. Наш гость пришел посмотреть кино, а не стоять здесь и быть твоим заложником.
Пес наклоняет голову, его взгляд устремлен на Евагелину. Вздохнув, отступает в гостиную. Я смотрю на свою соседку и чуть не стону от разочарования. На ней свободная белая футболка с красным логотипом Adidas и красные хлопчатобумажные шорты, которые подчеркивают ее длинные ноги как нельзя лучше – не в метафорическом смысле, потому что в моих шортах сейчас слишком тесно.
— Я думала, ты передумал, – пробормотала она, приглашая меня следовать за ней в гостиную. — Хочешь чего-нибудь поесть? Я люблю перекусить, когда смотрю что-нибудь.
— Нет, я уже поужинал.
Я бегу к дивану и опускаюсь на него.
Евангелина останавливается и кладет руки на бедра, глядя на меня с приподнятой бровью.
— Как насчет чего-нибудь выпить?
— Кофе?
— Конечно.
Она кивает и направляется на кухню. Сначала я смотрю ей вслед, но потом позволяю своим глазам блуждать по ее дому.
Когда я был здесь, помогая ей с лодыжкой, не обращал внимания на свое окружение. Гостиная очень просторная и светлая, с яркими акцентами то тут, то там.
Подушки на светло-сером диване – разных оттенков пастельного голубого, как и люстра и два торшера. В стены встроены белые книжные полки с рядами книг, расположенных по цветам. На стене висят три красивых рисунка, и я быстро узнаю тему.
Это весь Париж – Нотр-Дам де Пари, улицы Монмартра с кафе и гуляющими людьми, и самый большой: Эйфелева башня в дождливый день с девушкой, стоящей под красным зонтом. Последняя картина – самая подробная, и я не могу перестать смотреть на нее.
— Тебе нравятся картины? – голос Евангелины вырывает меня из размышлений, и я моргаю, прогоняя свой транс. — Я купила их, когда была в Париже в прошлый раз.
— Кто-то нарисовал для тебя вот это? – Я показываю на картину с изображением Эйфелевой башни, украдкой поглядывая на соседку. Ее улыбка исчезает, когда она ставит на стол две кружки. — Евангелина?
Она избегает смотреть на меня, садясь на диван.
— Да.
Я не жду продолжения, потому что знаю, что она не собирается говорить больше. Может быть, в другой раз, когда начнет мне доверять. Сейчас же мы просто два незнакомца, которые вынуждены проводить время вместе.
Я прочищаю горло.
— Мы будем продолжать смотреть «Холм одного дерева»?
— Конечно. Мы остановились на четвертом эпизоде, верно?
Я киваю, и Евангелина берет с дивана пульт, пролистывает несколько телепередач и наконец находит эту. Запускает эпизод, и мы оба тянемся к своим кружкам.
Не спрашивая меня, как я пью кофе, девушка сумела приготовить его так, как я люблю: крепкий и черный, без сахара и молока. Вкус у него насыщенный, и я наслаждаюсь им, расслабившись на ее диване, устремив взгляд на экран телевизора.
Мы смотрим серию, то и дело обсуждая сюжет, действия персонажей и музыку. Это легко и приятно. Я ловлю себя на мысли, что даже молчание в ее компании комфортно. Она обволакивает меня, согревает изнутри и дает ощущение, что я принадлежу ей. Не этому месту, а ей.
И вот почему моя ситуация с фальшивыми отношениями еще более хреновая, чем я думал.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ЕВАНГЕЛИНА
— Уже почти пять утра! – восклицаю я, бросая телефон обратно на диван.
Дрейк трет глаза, а потом шлепает себя по щекам, пытаясь не заснуть.
— Мы посмотрели тринадцать серий. А ты думала, что прошел всего час?
— Не знаю. Я просто не думала, что уже так поздно. – Я вытягиваю ноги из-под задницы и встаю, по пути задевая колено Дрейка. Видимо, я не заметила не только времени, но и нашей близости. Каким-то образом мы почти обнимались. Черт возьми. — У тебя есть какие-нибудь планы на утро?
— Я думал о пробежке, но теперь планирую поспать. А ты?
Он встает и берет со стола наши пустые кружки. Не обращая внимания на мою протянутую руку, идет на кухню и ставит их в раковину. Мои брови достигают линии волос, как только он включает кран. Завороженная, я сижу на диване и наблюдаю за тем, как Дрейк ополаскивает наши кружки. Как только вода перестает течь, он возвращается ко мне.
— Что с тобой, Кекс?
— Ничего. Мне нужно сходить в магазин, – говорю я ему, пряча зевок за ладонью. — Спасибо за сегодняшний вечер, Дрейк.