Ее губы кривятся, и она смотрит на меня.
— Я лучше пойду домой, – говорит Евангелина, вставая с дивана. — Поговорим позже, когда ты перестанешь быть придурком.
— Конечно, Кекс.
Наши взгляды фиксируются друг на друге, пока я остаюсь сидеть.
Евангелина возвышается надо мной, ее грудь вздымается от неровного дыхания. Она в ярости, и мне вдруг захотелось чертовски улыбнуться. Даже в ярости она потрясающа, и я не могу оторвать от нее глаз. Подняв руку, открывает рот, собираясь что-то сказать, но не произносит ни звука.
— Есть что-то еще? – спрашиваю я, слегка наклонив голову и приподняв бровь.
Вместо ответа Евангелина выбегает из комнаты. Мгновение спустя моя входная дверь захлопывается.
Что ж, у девушки определенно есть характер.
Я беру пульт с дивана, раздумывая, стоит ли продолжать смотреть или просто пойти спать. Эпизод начинается, когда я нажимаю «Воспроизвести» и откладываю пульт в сторону.
Раскинув руки, растягиваюсь на спинке дивана и бездумно пялюсь в телевизор. Мой разум слишком далеко ушел, чтобы следить за происходящим на экране.
Не уверен, что именно этого я хотел, когда начал дразнить ее. Может, мне следовало...
Мои мысли резко обрываются, когда до моего слуха доносится звук закрывающейся двери.
Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть Евангелину в дверном проеме. Ее глаза сузились, приклеившись к моему лицу.
Она пробирается к дивану и останавливается прямо передо мной, положив руки на бедра. Глубоко вздохнув, щелкает языком и забирается ко мне на колени, обхватывая руками мои плечи.
И я внезапно становлюсь таким полным ее. Запахом ее духов, теплом кожи, горячим дыханием, обдающим мое лицо.
Я хочу ее всю, смакую, пить ее до последней капли. Обхватив руками ее талию, я удерживаю на месте.
Евангелина наклоняется к моему лицу, наши носы соприкасаются. Ее губы в дюйме от моих, и я пытаюсь поцеловать ее, но она отстраняется. Совсем чуть-чуть, чтобы через секунду снова прижаться к моим губам. На этот раз она закончила играть, потому что ее рот накрывает мой, и все остальное для меня больше не имеет значения.
Ее губы полные и мягкие, они двигаются вместе с моими в идеальном темпе. Это медленно, но чертовски возбуждающе, так что мой член под ней становится все тверже. Ее язык касается моей нижней губы, и я раскрываюсь, позволяя ей погрузиться в себя.
Наши языки кружатся друг вокруг друга, поцелуй становится диким и голодным. Моя хватка на ее талии усиливается, когда я притягиваю ее ближе к себе. Грудь прижимается к моей груди, твердые точки сосков натирают кожу. Ее руки блуждают по моим плечам и шее, пока пальцы не впиваются в мой череп. Скрутив мои волосы, она наклоняет мою голову и отстраняется.
Блеск в ее глазах заставляет мое сердце биться галопом. Он горячий, способный поджечь весь мой дом, а не только меня. Ее приоткрытые губы выглядят пухлыми, и я улыбаюсь, заметив розовый оттенок на ее щеках.
— Повтори что-нибудь подобное..., – шепчет она, все еще сидя у меня на коленях с моим стояком, прижатым к ее киске. Она никак не может его не чувствовать, но, похоже, это ее не беспокоит. — ...и я найду себе другого фальшивого парня.
— Не найдешь.
Я ухмыляюсь, мои руки медленно скользят по ее бедрам.
Спрыгнув с моих колен, она поправляет платье. Затем, не говоря больше ни слова, выходит из гостиной. Останавливается в дверном проеме и смотрит на телевизор через плечо. Потом смотрит на меня.
— Не смей смотреть без меня.
Через секунду выходит из комнаты, и я кричу ей вслед:
— Завтра к тебе или ко мне?
И прежде чем Евангелина выбегает из моего дома, я снова слышу ее голос:
— Мне.
Действительно, моя. Именно так я хочу ее называть.1
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
ЕВАНГЕЛИНА
Жить с сожалениями – это не по мне. Что бы я ни делала, научилась принимать последствия. Как исправить ситуацию, если что-то сломалось.
Все, что угодно, вместо того чтобы сожалеть о своих решениях. Что сделано, то сделано, а думать о том, что было бы, никогда не полезно.
Поцелуй с Дрейком прошлой ночью не был ошибкой – скорее, осложнением. Я должна была учесть это, когда планировала всю эту шараду с фальшивыми отношениями, но вместо этого предпочла проигнорировать ее.
Я годами оберегала свое сердце, возводила вокруг себя стены и не позволяла ни одному парню подойти ко мне слишком близко...все эти годы упорной работы пошли прахом. Все, что потребовалось, – это мой новый сосед и его одиночество.
Ну, и мой бывший преследователь, но о нем я хочу думать в последнюю очередь. А вот Дрейк...
Звон бокалов возвращает меня к реальности. Я моргаю и фокусирую взгляд на своей лучшей подруге, которая сидит передо мной в переполненном ресторане. Голубые глаза Нев изучают меня.
— О чем ты думаешь? – спрашивает она.
— Ни о чем, – отвечаю я, слегка покачивая головой.
Нев хмурится и опускает бокал. Поставив локти на стол, она опускает подбородок на руки и наблюдает за мной.
— Энджи, ты такая тихая только тогда, когда у тебя много забот. Что происходит?
— Я поцеловала Дрейка прошлой ночью, – пролепетала я, пожав плечами.
Зрачки Невеи расширяются, ее голубые глаза становятся еще шире.
— Не может быть, – шепчет она. Затем ее губы раздвигаются в широкую улыбку. — Он теперь твой бойфренд, или вы все еще встречаетесь понарошку, но с поцелуями?
Я закрываю лицо ладонями, беззвучное хихиканье сотрясает мое тело. Эта реакция так похожа на ее; я не должна удивляться.
— Поцелуй ничего не значил. Он мой...друг, – говорю я, когда смех наконец стихает. — И он все еще мой ненастоящий парень. Это не изменится.
— Ну, я знаю, что у тебя есть склонность целовать своих друзей. – Нев многозначительно вздергивает брови. — И даже спать с ними.