Она полуулыбается, заправляя прядь волос за ухо.
— Там может быть две кровати.
— Ты в это веришь?
Она качает головой.
— Я тоже.
Лифт останавливается, и мы выходим из него, при этом мое плечо задевает ее плечо, когда мы идем. Ее взгляд переходит на мое лицо, и в тот момент, когда она понимает, что я наблюдаю за ней, отводит глаза.
От розового оттенка, распространяющегося по ее щекам, мне становится теплее. Мне нравится, как она реагирует на меня, и еще больше мне нравится, что она думает, будто я этого не замечаю.
Я с тревогой воспринимаю все, что делает Евангелина. Она всегда у меня на уме, и когда она рядом, я хочу смотреть только на нее. Смотреть с ней «Холм одного дерева» стало проблематично, потому что мне трудно сосредоточиться на телевизоре.
Время, проведенное с ней, похоже на пожар в коровнике – захватывающая и напряженная игра от начала и до конца. Игра, в которой мне очень хочется победить.
Мы останавливаемся у двери номер 1101, и Энджи вставляет карточку в замок.
— Что ж, добро пожаловать в нашу комнату.
Я открываю перед ней дверь и через секунду вхожу внутрь. Она закрывается за нами с легким стуком. Пройдя дальше, мы с Евангелиной останавливаемся у двуспальной кровати.
Смотрим друг на друга, и все в ее взгляде кричит: «Я же тебе говорила». Глубоко вздохнув, она ставит рюкзак на пол и опускается на кровать. Сажусь рядом с ней и постепенно откидываюсь на покрывало.
— Она довольно мягкая, – говорю я, и она хихикает, ложась и поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня. — И довольно большая, ты меня даже не заметишь.
— Тебя невозможно не заметить, особенно когда мы спим в одной постели, – пробормотала Евангелина. Прядь волос падает ей на лицо, и она убирает ее рукой. — По крайней мере, комната приятная; я люблю, когда пространство оформлено минимально.
Опираясь на локти, я оглядываюсь по сторонам и киваю в знак согласия. Над маленьким столиком со стулом висит телевизор, а кровать занимает большую часть пространства.
Два прикроватных столика с лампами на них – единственные другие предметы мебели. Они уютные и удобные, белого и светло-коричневого цветов, благодаря чему комната кажется более просторной.
— Думаю, нам досталась лучшая комната, – говорю я.
— О, я уверена, что ты ошибаешься. Моя лучшая подруга никогда себя не обделяет. – Энджи встает с кровати и смотрит на меня. — Тебе нужно принять душ?
— Просто чтобы освежиться.
— Отлично. Может, я пойду первой, а пока я одеваюсь, ты примешь душ? – Спрашивает Евангелина, и я пожимаю плечами, не отвечая ей. Она поднимает глаза к потолку, а затем снова смотрит на меня. — Слова, мистер Бенсон. Мне нужны ваши слова.
Заставляю себя сесть прямо.
— Ты можешь идти первой.
— Спасибо. – Поддразнивает она, делая небольшой реверанс.
Опустившись на колени возле своего рюкзака, открывает его и роется в своих вещах. Я продолжаю наблюдать за ней, размышляя о ее наряде для фестиваля.
Энджи может надеть абсолютно все, что угодно, и при этом выглядеть как самая нарядная женщина во всем мире. А сегодня она идет на этот фестиваль со мной, в качестве моей спутницы. Любопытство, которое я испытываю, смешивается с тем, чего не испытывал уже очень давно, – с презрением. Это не очень хороший знак.
— Увидимся через несколько минут.
Энджи поднимает глаза от своего рюкзака и замечает, что я смотрю на нее. Она прижимает одежду к груди, встает и направляется в ванную, оставляя меня одного.
Зевнув, укладываюсь на спину и смотрю в потолок.
Закрываю глаза и слушаю, как работает душ. Я позволяю своему разуму блуждать, создавая в голове все более и более озорные картинки, в которых фигурирует Евангелина. Набухание в джинсах усиливается, и я больше не думаю, что это хорошая идея – жить с ней в одной комнате, тем более в одной постели.
Когда дверь ванной открывается, я сижу на кровати с книгой в руках, прижавшись спиной к изголовью. Она новая, и я изо всех сил стараюсь запомнить всех персонажей. Но единственный способ отвлечься, который я придумал, чтобы не думать о Евангелине, на самом деле не работает. Как только она входит в комнату, мои глаза без всякого самоконтроля устремляются на нее.
Евангелина одета в красный топ и светло-голубые джинсы. Ее ноги голые, а длинные темно-каштановые волосы еще влажные.
Круглые сиськи выглядят идеально в этом топе, а ее подтянутая середина – это то, на чем фокусируется мой взгляд, и мне трудно отвести его.
— Душ в твоем распоряжении. – Она подходит ближе и забирает у меня книгу. Запах клубники витает вокруг нее, убаюкивая меня, и я смотрю, как она читает название книги. — Это одна из моих любимых.
— Никаких спойлеров.
Я беру с кровати одежду, которую положил, и направляюсь в ванную. Держать дистанцию – единственный способ пережить это без сильнейшего стояка. От которого я не смогу избавиться, если она будет рядом.
В душе включаю холодную воду и замираю, прогоняя возбуждение, которое почувствовал мгновение назад. Если я хочу насладиться фестивалем, мне лучше сосредоточиться исключительно на себе. Ее присутствие уже является самым большим искушением, которому мне когда-либо приходилось противостоять. Я должен сделать это лучше.
— Итак, «Саботаж» выступают следующими! – кричит Евангелина мне в ухо.
Мощные басы гулко отдаются в моем теле, громкая музыка плывет вокруг нас. Мы находимся на фестивале уже пять часов подряд, а время уже близится к одиннадцати вечера. Это был взрыв, и я наслаждаюсь своим временем в полной мере.
— Хочешь попробовать подойти поближе? – Спрашиваю я, повышая голос, когда наклоняюсь к ее уху.
Она качает головой.
— Нет. У меня есть другой план.
— И какой же? – спрашивает Невея.
— Я хочу познакомиться с их вокалистом! – Восклицает она, и на ее губах играет лучезарная улыбка. Ощущение ревности закрадывается в мою кожу, и я хмурюсь. Это определенно не то, что я ожидал от нее услышать. — Надеюсь, он согласится подписать фотографию. Я принесла одну с собой.