— Привет.
— Привет. – Отвечаю я, оставаясь на месте и изучаю ее лицо. Без макияжа, с милым пучком на макушке, а остальные волосы ниспадают на плечи, как тяжелый занавес. — Как прошел полет?
— Хорошо. – Еще одно едва заметное пожатие плечами заставляет меня нахмурить брови. Она выглядит не в своей тарелке, и я не понимаю, почему. Может, это как-то связано с ее визитом домой? — А что насчет тебя? Как ты провел время с Жанель?
То, как она целенаправленно произносит имя Жанель, бьет меня прямо в лицо, как удар исподтишка – неожиданно и внезапно. Затем меня осеняет понимание, делая все очевидным. Энджи ревнует, и, зная это, я хочу улыбнуться.
Сделав шаг вперед, прижимаюсь к ее щеке рукой и наклоняюсь, мои глаза ищут ее. Смесь волнения и глупой гордости поселяется в моей груди, когда я замечаю расширенные зрачки и угольки в взгляде. Моя. Это чувство распространяется по моей коже, и все, чего я хочу, – это прикоснуться к ней.
— Кто такая Жанель? – Я дразню ее, касаясь носом ее носа.
Энджи хмыкает, ее глаза сужаются.
— Твоя бывшая.
— О, она? Мы с ней провели двадцать минут на крыльце, в течение которых я дал понять, что не хочу иметь с ней ничего общего. – Мои губы нависают над ее губами, мой нос снова касается ее носа. Я впиваюсь зубами в ее нижнюю губу, нежно посасывая, моя рука обвивается вокруг ее талии. — Сегодня мы не будем ничего смотреть. – Я чмокаю в уголок ее рта. — И дома мы тоже не останемся. Мы поедем куда-нибудь.
— Что? – Вздохнула она.
— Иди одевайся, Кекс. Я буду ждать тебя возле своей машины через двадцать минут. – Я сладко целую ее в губы, делаю шаг назад и спускаюсь по лестнице. Ее ошеломленное молчание длится недолго.
— Куда мы едем? – Голос Энджи догоняет меня, когда я уже стою у входной двери.
— В клуб. – Отвечаю я и захожу в дом.
Это не то, что я планировал на сегодняшний вечер, но в данной ситуации импровизация кажется правильной. Я собираюсь извлечь из нее максимум пользы.
Музыка разносится по воздуху, создавая ритмичный стук, который окутывает пространство. Люди танцуют, раскачиваясь и кружась под заразительные звуки, их смех и одобрительные возгласы смешиваются с текстом песен. Я чувствую себя здесь непринужденно, беззаботно и расслабленно.
Строб-лампы освещают танцпол, погружая помещение в атмосферу сна. Пробираясь сквозь толпу, я беру Энджи за руку, наши пальцы переплетаются.
Невеа и Пашкевич ждут нас у бара, о чем-то спорят, но на их лицах по-прежнему сияют широчайшие улыбки. Эта незапланированная пара совершенно нереальна, и я подумал, зачем вообще предложил пригласить с нами друзей.
Я никогда не ожидал, что мой товарищ по команде будет постоянно переругиваться с лучшей подругой Евангелины, а Нев это поощряет, при этом говоря, что он ее раздражает.
— Ты все говоришь неправильно. – Огрызается Роман.
Его брови сходятся вместе, и он впивается в Невею взглядом.
Она закатывает глаза, делает долгий, полный раздражения вдох и медленно произносит: — Spasibo.. – Затем поднимает бровь на моего товарища по команде и скрещивает руки на груди. — Что не так? Я его прибила. Признай это.
Пашкевич смотрит на меня и Энджи, а затем снова сосредотачивается на Нев.
— В тот раз все было хорошо, но тебе определенно нужно больше практики.
У нее отвисает челюсть, и она смотрит на него, не произнося ни слова. Энджи переминается рядом со мной и подходит ближе к своей лучшей подруге.
— Ты... – Невея на секунду замолкает и показывает пальцем на Пашкевича. — Придурок. Это был мой первый раз, когда я пыталась сказать что-то по-русски – конечно, мне нужно больше практики.
Мой товарищ по команде пожимает плечами, беря свой напиток с барной стойки.
— Сказать «спасибо» по-белорусски было бы гораздо сложнее, куколка.
— Куколка? – Невеа выхватывает у него из рук свой напиток и одним махом пригубляет его. — Купи себе еще один. – Ее глаза блуждают по лицу Энджи, а затем она вскакивает с барной стойки. — Мы танцуем.
— Но мы с Дрейком... – Возражения Энджи замирают в горле, когда ее лучшая подруга обхватывает ее за запястье и оттаскивает от меня. Вот тебе и отдых с моей девушкой.
Я опускаюсь на барный стул лицом к Пашкевичу. Он жестом подзывает бармена, и тот наливает ему стакан виски.
— Прости, Дрейк. Она увела твою девушку из-за меня.
— Ты точно знаешь, как нажимать на кнопки Невеи.
Я смеюсь, поглядывая на танцпол в надежде увидеть, куда они пошли.
— Она сказала мне, что вы с Энджи встречаетесь только понарошку, а потом разозлилась, потому что выпустила это из виду. – Тихо бормочет Пашкевич, но звучит это так, будто он кричит мне в чертово ухо. Я перевожу взгляд на него, и он опускает свой стакан на барную стойку. — Это не мое дело. Извини.
— Невеа ошибается. Все не так.
— Дрейк, тебе не нужно мне ничего объяснять. Мы знакомы не так давно, но я узнаю влюбленную пару, когда вижу ее. Я не заметил между вами ничего фальшивого.
Я растягиваю губы в улыбке, отыскивая Энджи в толпе. Красное платье прилегает к ее изгибам, как вторая кожа, ткань мерцает под клубными огнями. Вырез дерзко оттопыривается, а одна из тонких бретелек сползает вниз по плечу.
Приталенный лиф подчеркивает тонкую талию, выделяя женственный силуэт. Она – божественное зрелище, полное элегантности и чувственности. Я всегда замечал ее, даже в самой хаотичной обстановке, как на этом танцполе.
Она улыбается, непринужденно двигаясь с Невой, которая обхватила ее за талию сзади. Это интимно, и это привлекает к ним внимание. Все больше мужчин смотрят в их сторону, некоторые откровенно пялятся. Я впиваюсь зубами в язык. Музыка и разговоры затихают, когда мои глаза встречаются с ее глазами.
Моя девушка. Моя, блять, моя.
Смочив губы, я встаю с табурета и смотрю на Пашкевича. Он улыбается, поднимая бокал в знак приветствия.