Мы лежим в тишине моей комнаты, обе погруженные в собственные мысли. Легкий стук в дверь заставляет нас зашевелиться, и мы садимся на кровати.
Итан заходит внутрь, на его губах играет однобокая улыбка, а его глубокие карие глаза смотрят на нас с Эммой. Он одет в синие джинсы и белую толстовку, в руках у него чашка кофе из местной кофейни.
— Наконец-то! – Восклицает мой брат, салютуя нам своей чашкой.
— Это заняло у нас достаточно много времени, – шутливо отвечаю я, обнимая Эмму сбоку и заставляя ее хихикать.
— Я был терпелив. – Комментирует Итан. Затем он бросает на меня взгляд. — Я все еще твой любимый брат, верно?
Перекинув ноги через кровать, я встаю и подхожу к нему.
— Ты все еще мой любимый младший брат.
Итан фыркает и делает шаг назад, окидывая взглядом мое лицо. Он потирает ладонью затылок, сведя брови вместе.
— Что? – Спрашиваю я, не понимая его реакции.
— Тебе стоит переодеться. Ты ни за что не встретишь нашего гостя в таком виде.
Я опускаю взгляд на красно-белые пижамы, которые вчера вслепую бросила в чемодан и которые действительно больше подходят для Рождества. Затем возвращаю взгляд на брата. Замираю, и у меня отвисает челюсть: смысл его слов внезапно доходит до меня.
— Гость?
Итан пожимает плечами, подносит чашку ко рту и делает глоток. После того как он проглотил, говорит:
— Здесь твой парень.
— Ее парень-хоккеист? – Эмма щебечет у нас за спиной, и я вижу, как мой брат кивает. — О Боже, мне тоже нужно переодеться. Я не хочу, чтобы мой будущий шурин запомнил меня как человека, который носит пижаму с Малефисентой.
— Шурин? Ты даже не знаешь Дрейка, – бормочу я, когда сестра проносится мимо меня.
— Даже если мы не разговаривали, это не значит, что я ничего не знаю.
Эмма подмигивает мне через плечо, выходя из моей комнаты.
Мой брат тоже выходит за дверь.
— Поторопись, сестренка. Мама и папа тоже знают, что он здесь.
Черт побери.
Спускаясь по лестнице, я внимательно прислушиваюсь к звукам, доносящимся из гостиной. Мамин смех. Глубокий голос отца. И спокойный, бархатистый тон Дрейка.
Бабочки в моем животе ведут себя безумно, заставляя сердце трепетать. Счастье смешивается со страхом, и я замираю возле двери, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем шагнуть в гостиную.
Мама видит меня первой; ее лицо озаряет нежная улыбка. Темно-зеленые глаза, такого же цвета, как и мои собственные, устремлены на меня, окутывая теплом и придавая столь необходимую мне уверенность. Она заправляет прядь своих каштановых волос за ухо, а браслет сползает с ее руки.
— Ты хорошо спала? – спрашивает мама, и папа с Дрейком поднимают головы, чтобы посмотреть на меня.
— Два часа – это едва ли хороший сон. – Отвечаю я, поднимая плечо, а глаза фокусируются на моем парне. — Привет.
— Привет. – Бормочет он. Уголок его рта приподнимается, и на его щеке появляется одна из моих любимых ямочек.
— Я нашел твоего парня, когда возвращался с пробежки. – Говорит папа без обиняков. — Он болельщик «Красных львов».
— Логан. – Предупреждает мама, ее глаза округляются.
Коротко переглянувшись с Дрейком, я замечаю, как его взгляд темнеет, не покидая моего тела, даже если на его губах расцветает игривая улыбка. Через секунду мое желание прикоснуться к нему усиливается, и я отворачиваюсь, пригвоздив отца взглядом.
— Может, это потому, что он из Мичигана, папа.
— Я не имел в виду ничего плохого, Энджи. – Возражает папа, и мама тут же кладет руку ему на колено. — Что?
— Нам лучше оставить их наедине.
Мама встает с дивана, а папа недовольно хмыкает. Он тоже встает, но я их останавливаю. Если я хочу уединиться, гостиная в доме моих родителей – последнее место, где я должна быть.
Наклонив голову, я уверенно говорю:
— Мы поговорим в моей комнате.
Дрейк встает с дивана, как только эти слова покидают мои уста. Я провожаю взглядом его тело, наслаждаясь видом настолько, что у меня слабеют колени. На нем серо-белая толстовка с капюшоном, серые треники и белые кроссовки, и одежда сидит на нем идеально. Особенно штаны, но я не решаюсь задержать на них взгляд.
Поравнявшись со мной, он берет мою руку в свою, переплетая наши пальцы. По моей коже пробегают мурашки, а его такой знакомый запах поглощает меня. Я готова потерять себя в нем, но с этим нужно подождать. Не хочу, чтобы он не знал о некоторых вещах из моего прошлого. Не хочу ничего скрывать от людей, которые мне дороги.
Я заставляю Дрейка следовать за мной. Как только я ставлю ногу на первую ступеньку, нас настигает голос отца.
— Мы позавтракаем в одиннадцать.
— Логан. – Простонала мама, заставив меня содрогнуться от беззвучного смеха.
— Что, Бекка? Разве ты не думаешь, что они хотят есть?
— Я думаю, ты ведешь себя как властный родитель, и наша дочь этого не оценит.
Покачав головой, я начинаю подниматься по лестнице, не обращая внимания на разговор родителей в гостиной. Все, что имеет значение, – это мужчина, который молча следует за мной. Его слова – единственное, что я хочу сейчас услышать.
Как только мы оказываемся в моей спальне, Дрейк закрывает дверь. Я прохожу к своей кровати и сажусь на нее, а через мгновение он присоединяется ко мне. Наши плечи прижимаются друг к другу, и я закрываю глаза, позволяя своему сердцебиению замедлиться и стать ровным. Мне так много нужно сказать, но слова застревают в горле. Безнадежный вздох вырывается из моих раздвинутых губ.
— Почему ты сбежала? – Тихий голос Дрейка скользит по моей коже, и я вздрагиваю.
— Я не сбежала.
— Энджи, мы в Филадельфии, в доме твоих родителей. Если бы ты не сбежала, мы бы поговорили с тобой вчера вечером.
— После того как появились новости и Итан позвонил мне, я поняла, что должна объяснить все своей семье. Я просто хотела, чтобы все мои секреты и упущения стали достоянием гласности. – Я облизнула губы. — К тому же я знала, что папин агент поможет мне все исправить, поможет сделать заявление, чтобы тебя не трогали. Это были мои ошибки, и будь я проклята, если позволю тебе за них расплатиться.