Почти миновав ущелье, Барнабо вдруг услышал крик, который раньше уже долетал до него. Где он мог слышать этот плач? Именно так кричала на днях раненая ворона. И Барнабо увидел ее, почти издохшую, на выступе; крыло распластано вдоль стенки ущелья. Птица вздрагивала, словно рыдая. Еще немного, и она испустит дух.
Барнабо остановился. При виде умирающей птицы вся его радость исчезла. Взобравшись на выступ, он взял ворону в ладони. На крыле была кровь, птица трепетала.
Неужели он боится прервать жизнь птицы? Это он-то, сумевший взобраться на самую вершину горы. Барнабо застыл с вороной в руках, задумчиво оглядывая стены расщелины. Он чувствует, что нечто важное ускользает от его понимания и он не может ухватить это. Перед ним Пороховой пик, точь-в-точь такой, каким он видел его во все остальные вечера, – те же тени и светлеющие склоны. Барнабо был на его высшей точке. Но что с того? Что он унес с собой оттуда? Там, где несколько часов назад звучал его голос, сейчас носится лишь одинокий ветер.
Тишина необъятна – настолько, что сквозь нее слышен далекий рокот неведомых долин. Ворона перестала трепетать. Наверное, умирает. Положив ее в глубокий карман куртки, Барнабо продолжает спуск. Впрочем, он поступит не так, как задумал вначале: вместо того чтобы идти домой, он вернется к пороховому складу. Час еще не поздний, и если лесничие заметят, что он ушел с дежурства, жди неприятностей.
Сейчас около половины пятого вечера. Барнабо, петляя, огибает последний участок склона и скоро подойдет к пороховому складу. Воздух распарывает резкий выстрел – то ли из ружья, то ли из револьвера. Может быть, это Бертон? Что за нелепое предположение. Дальше события разворачиваются за считаные секунды.
Обогнув ребро склона, Барнабо видит четверых мужчин с ружьями – они крадутся к складу. У порохового грота – Франце, он притаился за камнем и держит наготове ружье, однако Бертона незаметно. Франце стреляет, но никого не задевает; раздаются три сухих ответных выстрела, и эхо уносит их вдаль, а потом еще дальше.
Барнабо спешит на место событий; внезапно у него перехватывает дыхание. Прямо над ним, метрах в пятидесяти выше по склону, появляется незнакомец и наводит на него ружье.
– Ни с места, и даже дышать не вздумай, иначе…
Ноги дрожат и становятся ватными. Язык немеет. Барнабо пятится к валуну и прячется за ним. Он чувствует, как страх сковывает его, и ясно осознает это; совсем рядом частят выстрелы.
У Франце закончились патроны. Четверо преступников уже у грота. Двое из них держат Франце на прицеле, наставив дула ружей. Двое других пытаются проломить дверь склада большим камнем. Пальба прекратилась, и в бескрайней тишине разлетается глухой стук булыжника о деревянную дверь вперемежку с голосами врагов. В конце концов преступникам удается проникнуть внутрь склада; вскоре они выходят оттуда, торопливо рассовывая по карманам добычу.
Откуда-то со стороны Палаццо летит боевой клич. Это Бертон: он спешит на подмогу. Непонятно, почему он вообще покинул место дежурства. Спотыкаясь, он бежит по сыпучему склону.
– А ну стоять! – кричит он ворам.
Но теперь уже поздно. Прежде чем он добегает до грота, незнакомцы успевают взобраться выше по откосу и снова начинают стрелять.
– Огонь! Бей по ним, Бертон, чего ты ждешь? – гремит гневный голос Франце.
Но вступать в перестрелку теперь нет смысла: сражение проиграно. Преследуя воров, Бертон получил пулю в ногу. Он падает. Отзвуки выстрелов тают в воздухе, остаются только путаные, смутные голоса. Враги уже далеко. Они исчезают среди скал.
Барнабо, оцепенев, по-прежнему сидит за валуном. Он чувствует, как дрожь мечется по всему телу. Опасность миновала, но у него не хватает смелости выйти из укрытия. Трус, вот ты кто. Трус. Наконец он медленно выползает из-за валуна – так, чтобы товарищи не заметили, и крадучись и неслышно проделывает обратный путь: сейчас он спустится к дому лесничих и даст всем понять, что не был на месте перестрелки. И никто не узнает о его предательстве.
Несколько часов кряду он ходит по лесу, на душе скребут кошки, его мучают мысли о случившемся. Барнабо недоумевает, почему он так испугался, и никак не возьмет в толк. Наконец он подходит к дому (наступил вечер). Из окон доносятся голоса. Ясно различим голос инспектора; значит, лесничие вызвали его. Барнабо осторожно открывает дверь: «Боже правый, что стряслось?»