Мужчина отворил узкую дверь и бесшумно проскочил по ступеням витой лестницы наверх. Затаившись за стеной, он услышал, как стражники перекусывали элем и варёными яйцами с мясом. Судя по голосам, их было всего двое. Они обсуждали череду странных убийств в окрестностях.
Конрад вынул из ножен меч и бросился к ним в помещение. Те повскакивали с табуретов. Тела привратников покрывала кольчуга, поверх которой свисали красные накидки. Воины тоже вооружились лежавшими рядом палашами.
— Надо же. Сам наемник к нам пожаловал, — сказал один из них, обтирая длинные рыжие усы от еды. — Тебя уже ищут, чтобы заключить под стражу.
— Я бы на вашем месте дал спокойно себя связать. И тогда в вашем теле не будет смертоносных ран, — заметил наемник, подходя всё ближе.
— Ещё чего! — огрызнулся второй. — Король нас за такое не похвалит. Лишаться должности и службы из-за такого потрошителя, как ты?
Конрад не сразу понял, почему о нём так говорят. В следующую секунду привратники вдвоём набросились на него.
Наемник своим клинком направил оружие воина вверх и со всей силы пнув, пронзил руку. Тот выронил лезвие. Когда он резко обернулся, то заметил, как второй бежит в соседнюю вышку, чтобы бить в колокол об опасности. Ещё мгновение и этот звук перечеркнет напрочь всё. Конрад быстро вынул нож из сапога и метнул его в шею привратнику. Убегавший замер и с хрипом наклонился назад, раскинув руки в стороны. Тело убитого рухнуло на дощатый пол.
Конрад повернул колесо и отпер ворота, опустив мост. Всадники получили путь к свободе. Кони неслись во весь опор.
— Куда мы направимся? За нами могут устроить погоню? — Бэбкок взволнованно озирался назад.
— Укроемся в лесу, где проходит дорога на Бьюик. Я знаю, как сократить путь. Когда только прибыл в здешние края, мы с Грегори пересекали реку в брод. За мной!
Добравшись до берега, где росли ивы, они пустили коней вниз. Конрад верно вспомнил место. Вода не доходила даже до колен скакунов. Погода была на их стороне. С сизого неба посыпались густо снежинки. Они засыпают собой следы беглецов.
Перебравшись на другую сторону реки, всадники через хлопья снега видели кроны угрюмых деревьев. Оставалось совсем немного. Поэт укутался в свою тёплую накидку еще плотнее. Фрида же вынула из седельных сумок волчью шубу изящной работы, украшенную лазурными камнями.
— У нас в Саркене всегда тепло, а вместо снегов частые ливни. Но я знала, что меня ждут иные земли, — она с некой грустью улыбнулась.
— А зачем нам останавливаться в лесу? — спросил Бэбкок. — Мы же там окоченеем. Не лучше ли отправиться дальше?
— Не замерзнешь. Насобираем ветви лапника. Он поможет сохранить температуру. Костёр разжигать нельзя. К тому же спать не придётся. Нужно стоять на посту. Мы слишком близко к Остбону.
— Ты так и не ответил ему: почему? — заметила Фрида.
— Потому что я обещал Бригиде. Я должен быть с ней честен. Если она захочет остаться ученицей, то мы её дождёмся. Та нуждается во мне.
— Что? — удивилась аливитянка. — Так вот что ты прошептал Сальме? Ты рехнулся? Я, конечно, понимаю, что ты хочешь помочь ребёнку и прочее. Но сейчас не время, чтобы нянчиться с детьми. Конрад, я видела отрывки твоего будущего… Поверь мне, девочке не место там. Рядом с тобой не может быть безопасно.
Конрад ничего не ответил, а повел лошадь дальше, чтобы добраться к лесу до сильного снегопада.
— Подожди… Ты же говорил, что у Бригиды тяжело больная мать в городе. Неужели она оставит её?
— Я не знаю, Бэбкок. Но я обязан был объяснить ей всё и дать шанс. А что с ним делать, пусть решает, как хочет.
Когда компания добралась до лесной полосы. Поэт перепрыгивал с ноги на ногу.
— А у нас есть что-нибудь поесть?
Фрида, которая готовилась к такому путешествию заранее, сняла с кобылы один из мешков и кинула ему.
— Там много всего. Только сильно всё же не налегай.
Наемник отправился дальше вглубь, чтобы соорудить что-то в форме плотного шалаша и укрыться в нём от непогоды. Ведунья застала его за работой.
— Конрад! — крикнула она, чтобы он мог расслышать, рубя ветки с деревьев.
Мужчина обернулся. Фрида закусила губу, не зная, как начать. Но тот высказался первым. Хлопья снега усыпали полностью его лицо. Виднелись толком глаза и ещё немного борода.
— Так меня считают убийцей? — он опустил голову. — Это безумие. Интересно, как они до этого додумались только.