— Ты о чём-то конкретном хотела со мной поговорить? — спросил муж, пока они не спеша направлялись по галерее в крыло королевы.
Но миледи не ответила, сделав вид, что не расслышала. Розгальд знал, для чего это было. Она давала ему время, чтобы он исправил свое непростительное поведение. Так как каждый уважающий себя джентльмен первым делом говорит при виде леди комплимент, а потом уже идёт иной разговор. Король осознавал, почему когда-то влюбился в неё с такой неимоверной лёгкостью: Тисса очень сладко играла с ним, и ему это нравилось. Вместе они словно актёры, исполняющие роли в нетленной драме о любви. Но самым главным являлся тот факт, что, несмотря на игру, чувства их были абсолютно искренними друг к другу. Это театральная постановка, в которую врываются с головой по обоюдному согласию. И со сцены уходят тоже одновременно, вдвоём. У Розгальда же дернулся глаз, когда он подумал о будущем.
— Милая, ты всегда выглядишь чудесно, — он постарался вложить в свой голос бодрые нотки, но в них проявлялось его внутренняя тревога насчёт их отношений. — А сегодня твой лик мне напомнил сладко пахнущие белые рододендроны из летнего палаццо твоей матушки.
Краем глаза правитель Дормана заметил, как губы у супруги быстро шевельнулись и вновь застыли. Словно она пыталась скрыть улыбку.
— Благодарю, дорогой! Мне приятно это слышать, — ответила заготовленной фразой та.
Они спустились по невысокой лестнице, ведущей в коридор, над которым трудились самые умелые зодчие. Тисса любила красоту. И попросила выстроить для неё непохожий на всё остальное, свой неповторимый мир. Лучшие архитекторы Дормана трудилось над покоями королевы и над всеми переходами с её стороны. Всюду виднелись консоли в форме волчьих голов с сияющими камнями в глазницах. Своды потолков украшали яркие фрески с изображением завораживающего океана. В окнах же румянились нежно-розовые витражи, отчего солнечный свет, проходящий через них, наполнял пространство чем-то сказочным и призрачным.
Королева и сама напоминала своим видом нимфу из старинных песен. Её бежевая мантилья из тончайшего органди под цвет туфель, державшаяся на серебряном гребне с опалами, спадала робкой волной на плечи и спину. Розгальд глядел на обнажённую шею и ключицы и видел, как пульсируют её сосуды, скорее даже слышал. Ему хотелось целовать эту кожу, а жестокий, кровожадный инстинкт вампира говорил ему впиться в неё клыками.
Когда они вошли в оранжерею, то там было полно сочной зелени, но не так уж много цветущих цветов. Местами выглядывали пушистые белые цветы и куполообразные голубые. В фонтане со статуей богини Алу, мирно смотревшей в направлении севера, журчала негромко вода.
— Посидим? — жена ласково его спросила.
Розгальд же мечтал умчаться подальше, чтобы не причинить ей зла.
— Да, Тисса, конечно. Только мне скоро нужно возвращаться к делам.
— Хорошо, я как раз хотела о них с тобой поговорить.
Правителя это слегка удивило. Он ожидал от неё страстного напора, но никак не серьёзного разговора. Все-таки супруга сумела в очередной раз его надуть. Как только ей это удавалось, тот не понимал.
Тисса привела мужа к ореховым резным скамьям, стовяшим напротив её самых любимых цветов, которые она часто ставила у себя в покоях. Это были малиновые левкои с душистым медовым ароматом. Увидев лишь раз, их, уже невозможно было забыть никогда. То же самое можно сказать и о первой встрече короля с супругой.
Старший брат подбирал ему жену сам. Таков закон. Улфагрд составил список из самых знатных семей, относящихся к древним именитым родам. Туда также включались девушки из Хайриана, так как их прошлое имело общее начало. Улфагрд думал о том, что такой союз бы не помешал. Но Розгальд без сомнений выбрал Тиссу. Остальные либо были страшные и полные, либо совсем глупы. Хотя в их времена женский ум не особо ценился. Но в Тиссе чувствовалась житейская мудрость, и Розгальд решил, что для невесты этого развития достаточно. Конечно, старший брат намекал в большей степени на хайрианок, что гораздо выгоднее с политической точки зрения, на будущее. Тот всегда думал о возможностях мира со всеми соседями. Но Улфагрд не пошёл против любви. В первую очередь он всё же являлся человеком. Он видел, как у Розгальда вспыхнули глаза при одном только взгляде на Тиссу. И на этом вопрос закрылся.
— Так о чем именно ты хотела поговорить? — он вырвался из размышлений.
Жена мягко опустила свою ладонь в кружевной перчатке на его пальцы.