— Вчера вечером они допоздна смотрели телевизор. Заходите, не стойте здесь.
Том вошел в просторный холл. Здесь мрамор сменялся портлендским камнем и начинались маленькие ниши с изящными статуями из самых разных уголков земли, преимущественно из таких мест, где законы о культурном наследии либо не запрещали вывоз произведений искусства, либо их действие могло быть «приостановлено» за определенную мзду.
Слева находилась бильярдная, справа — гостиная, на второй этаж можно было подняться по ажурной витой лесенке. Тому нужно было именно туда. Вообще-то апартаменты Дика были на первом этаже, однако Том чувствовал себя неловко, собираясь зайти в святая святых хозяина без разрешения. Даже прислуга и охранники не имели права входить туда без особого приглашения.
— Хотите, подождем на кухне? В гостиной прохладно. А я пока вам налью чашечку чая, — предложила миссис Лавери.
— Мне бы лучше кофе. — Губы Тома вновь раздвинула фальшивая улыбка.
Фальшивая — из-за того, что он узнал о ноутбуке.
— Хорошо, но никакой итальянской дряни. Либо ирландский, либо ничего, — строго сказала женщина и, спохватившись, густо покраснела.
Ее рот открывался и закрывался, как у радужной форели, которую Том выловил в Банне за неделю до своей поездки в Китай.
Голос миссис Лавери опустился до шепота.
— Под «итальянской дрянью» я вовсе не подразумевала тот кофе, что варит моя новая хозяйка. Понимаете ли, мистер… я просто попыталась пошутить… так сказать…
Том прикоснулся к пухлой руке женщины:
— Я знаю. И позвольте мне сказать вам: Дик хочет, чтобы вы остались в доме после рождения дочери, так как «подрастающему ребенку нужно хорошо питаться, а в девяти графствах никто, кроме миссис Лавери, не умеет так хорошо делать жаркое по-ольстерски». Это подлинные его слова.
— Он… действительно так и сказал? — Женщина прослезилась от наплыва чувств.
— Именно так, — не моргнув глазом солгал Том.
Они перешли в переднюю, где Том скинул плащ, бросил его на кожаный диван и по-новому завязал галстук, глядя в зеркало от Тиффани.
— Ну что ж, давайте-ка выпьем кофе и подождем, когда проснется хозяин, — объявил Том и последовал за миссис Лавери в большую, безукоризненно чистую, современную кухню.
А прямо за их спинами, в саду рядом с кухней, старый пройдоха, который давно проснулся, наблюдал, как Том с миссис Лавери пьют кофе на кухне, — окно кухни было открыто.
Коултер действительно до двух часов ночи смотрел с Хелен «Лоуренса Аравийского». Оказалось, что его жена не только никогда не видела этот фильм, но даже и не слышала о нем. Ричард так и не уснул ночью, всё ворочался и встал в шесть утра.
Когда тьма за шторами спальни сменилась темнотой, а затем серостью, он соскользнул с кровати, спустился по ступенькам пожарной лестницы и вышел в сад покурить.
Миссис Лавери не догадывалась, где сейчас находится Ричард, но Билл, один из двух ночных охранников, разумеется, знал и предупредил Вива, стоявшего у ворот. А Вив набрал сообщение для мистера Эйкела, на случай если тот отправится искать хозяина.
— А вот и кофе, — объявила миссис Лавери, передавая Тому чашку «Нескафе» со взбитыми сливками и коричневым сахаром. Том только такой кофе и пил. Это была единственная привычка, заимствованная им у своего отца. Отец у Тома был немец. Он приехал в Ирландию в конце сороковых помогать налаживать текстильное производство, а позднее стал управляющим компании «Ольстербас». Он женился на местной, у него родилось двое детей. Жил он в Ирландии до самых семидесятых, когда разгул терроризма вынудил его вернуться к мирной жизни в Германии. Том почти никогда не навещал своих родителей и сестру, уехавшую с ними.
Том выучился на юриста, и как раз в Королевском колледже он и познакомился с Ричардом Коултером, который после нескольких лет в Южной Африке и Австралии изучал теперь деловое администрирование. Том окончил колледж с дипломом, стал младшим солиситором, но у Коултера диплом был получше, и он получил предложение работать в тюрьме. В середине семидесятых это была одна из немногих процветающих отраслей в стране.
Коултер стал директором исправительного учреждения для трудных подростков, помогал возвращать детей на путь истинный. Он не забывал рекламировать свои успехи, добивался встреч с министрами. Коултер на удивление преуспел в Тревожные годы. Он умел везде урвать себе кусок, а особенно разбогател на подрядах на застройку разрушенных частей города, самой прибыльной сфере бизнеса в Белфасте семидесятых.
Остальная часть карьеры Коултера была достаточно хорошо известной и часто повторяемой историей: его строительная фирма занялась отелями и туристическими путевками. Затем он приобрел маленькую авиакомпанию, работавшую с аэропортами Белфаст-Харбор и Глазго-Прествик: десять пилотов, три «Шорта-330» и один «ДС-10». Никто в 1986 году и предположить не мог, в какого монстра превратится «Коултер Эйр»: к 2011 году в распоряжении авиакомпании было девяносто самолетов, она обслуживала сорок аэропортов Европы, перевозила три миллиона пассажиров в год, а цена билетов начиналась от девяти фунтов с налогами.