— Спасибо.
— Я подожду, - отозвалась женщина. - Вдруг твоего приятеля не окажется дома, или на вахте не пропустят.
— До утра будешь тут стоять?
И какого бы черта задираться?! Она же только что спасла ему жизнь. Нет! Лезет, прям таки прет, хамская мужская бравада. Она будет права, если просто выкинет его из машины. Сумку - следом. И матом еще запустит.
— Могу не ждать, - просто ответила Ольга.
— Извини. Я, кажется, пьян. Если все нормально, выйду и скажу. Идет?
— Договорились.
Его тут ждали, дождаться не могли! То есть на вахте его пропустили, только отобрав паспорт, а вот Димка встал в дверях стеной, заявив, что принять его у себя сегодня никак не может.
— Мне на одну ночь, - унизился до просьбы Вадим. - Завтра что-нибудь придумаю.
— У меня дама.
Он врал. Не было у него женщины. Была пустая теплая комнатка - угол, в который он не захотел пустить человека, многажды Дмитрия Сергеевича оскорблявшего… самим фактом своего существования. А что из такой дали в морозную ночь к человеческому жилью не выбраться, так то -
Бог подаст.
Вадим не сказал ни слова, развернулся и пошел к вахте. Может, разрешат остаться до утра? Но тут его просто не стали слушать. Белесая, разъехавшаяся в поясе вахтерша, со значением смотрела в окно, за которым послушно фырчал джип. Иш, катаются! В пору пускать в ход свое безотказное обаяние, но к ней из каптерки подгреб такой же белесый и широкий мужик. Сразу стало ясно, на любую попытку внедрения последует отпор. Ангарский на всякий случай поинтересовался:
— Остаться до утра можно?
— Не положено.
В глазах у обоих тлела неприязнь не только к нему - ко всей джиперной популяции. Попробуй, объясни таким, что джип случайный, и женщина за рулем - случайная счастливая звездочка, которая пала в ладонь, чтобы исполнить одно единственное желание. Не захотел барон Старой крови, он же КТН замерзать в сугробе, сильно не захотел, судьба послала ему Ольгу. Но далее эксплуатировать мимолетный подарок фортуны нельзя. Другой раз не пошлет. Так и сгинешь.
Вадим подхватил сумку и вышел на улицу, бухнув на прощание дверью, так что задрожало тонкое оконное стекло. Знакомо жутко сдавило холодом. Заболела кожа на щеках. Приморозил таки, пока топал по пустырю.
Он не побежал к машине, нарочно постоял у дверей негостеприимной общаги, дал холоду, пробрать до костей. Соматика погонит в тепло. Она, родимая, всякую философию, всякую этику вывернет наизнанку. Хотя, существовали же во все времена схимники, постники, страстотерпцы, флагеланты, наконец. Вадим, однако, был уверен, чтобы встать на сей путь, надобно основательно съехать с катушек. Сумасшедшему, как известно, и море по колено. Тьфу, тьфу, тьфу! Иисусе
Христе, Сыне Божий, я не хотел тебя обидеть. Не о Тебе речь. И вообще - дама ждет. А что плетусь обратно побитой собакой, то есть победителя из меня не получилось, уже наплевать - опять продрог.
— Облом? - без тени злорадства спросила Ольга.
— Облом, - в тон ей отозвался Вадим.
— Куда теперь?
— На вокзал. Пересижу до утра. Завтра уеду в соседний город. Там остались товарищи. Приютят.
Встретят ли там с распростертыми объятиями, еще вопрос. Но плакаться такой уютной, уверенной, чистенькой, богатой, в конце концов, женщине в жилетку Вадим не стал бы даже под пыткой. И тут же кольнуло: а не скатываетесь ли вы, Высокий Господин, к примитивной обывательской неприязни, не встаете ли в позу вечно правой нищеты? Ни фига! Социальная грань тут ни при чем, скорее - сексуальная.
— Я тут позвонила кое-кому, пока вас не было, - мягко и как-то даже осторожно начала Ольга, -
У моих знакомых есть в городе квартира, они используют ее под склад. Там сейчас пусто, можно пожить несколько дней. Особого комфорта, правда, не обещаю…
— Как они отнесутся к незваному гостю?
— Я спросила у Маргариты, она не против. Под мою ответственность.
— Ты неосмотрительна. Вдруг я там устрою пожар, потоп или оргию?
— На оргию пригласи. Никогда не участвовала.
Она легко подхватила шутливый тон, и сразу стало ясно, с ним она в той квартире оставаться не собирается. Так они теперь и будут общаться. Юмор сыграет роль буфера. Сбиваться на серьезность не стоит, завязнешь в вопросах: что делать, и кто виноват. Перешагнуть через доверительно товарищеский тон трудно, а со временем станет вообще невозможно. Так что, твердая почва под общение подведена. Ольга с нее не двинется. Если он не приложит усилий. А он их прикладывать не станет. В этой женщине вдруг померещилась некая опасность, некая размытость границ. Сморишь и видишь зыбкую радугу, а заглянешь за нее - пропасть - до дна не долететь. К тому же она сама, первая начала строить дистанцию. Находится в высоком градусе влюбленности - не до случайного мужика? Нет, не то. Он такое нюхом чуял. Верная жена? Не подходящее амплуа для такой женщины. Отдельные экземпляры в истории, конечно, встречались. Но только в литературе. В жизни Вадим таких не видел.
В салоне пронзительно тренькнуло. Из гнезда между сиденьями Ольга достала миниатюрную трубку, откуда отчетливо зарокотал мужской голос:
— Ты на работе?
— Уже еду домой. Когда ты вернулся?
— Только что. Поел. Ложусь спать.
— Ложись.
И отключилась. Проверка связи. Без эмоций, без переживаний, без подозрений: где, мол, жена болтается среди ночи. Такое может проистекать либо от полного безоговорочного доверия, либо от безразличия.
— Тебе приходится работать по ночам? - спросил Вадим, у которого от чужого разговора остался на душе неприятный осадок. Точно, не только пальцы отморозили, Высокий Господин, но и мозги.
Откуда быти осадку? Ну, позвонил мужик своей бабе, поинтересовался, куда делась. Разговор, тем не менее, еще больше отгородил его от Ольги.
— Иногда.
— Часто?
— Нет.
Тема ей не нравилась. Вадим не стал настаивать, тем более - приехали. Ольга, не глуша мотор, закрыла машину. В темном как колодец подъезде хрущевки она на ощупь нашла нужную дверь и долго вертела ключом, пока в замке не щелкнуло. Дверь открылась. На шнуре под потолком болталась лампочка свечей на пятнадцать. Из коридорчика просматривалось, заваленное упаковочным хламом помещение. Окно заколочено фанерой. Кухонная дверь имела отдельный замок. За дверью их встретила недообжитая комнатка. У стены притулилась узкая медицинская кушетка. В изголовье придвинут вместо тумбочки тонкий фанерный ящик. Плита, раковина, решетка на окне. На кушетке аккуратно свернуто одеяло. Впрочем, тут не замерзнешь - душно как в бане.
— Не Сан-Франциско и даже не Ривьера, - констатировала Ольга.
— Больше похоже на Сахару.
— Жарко. Но Марго предупредила: форточку открывать нельзя. Извини, я здесь не хозяйка, так что придется соответствовать.
— Попарюсь. После сегодняшнего пробега по морозцу - в самый раз.
— Она еще сказала, что три дня тут точно никто не появится. Ты твердо можешь рассчитывать на это время. Двенадцатого утром она приедет за ключами.
— А если мне понадобится уехать раньше?
Ольга задумалась.
— Я работаю рядом. Челюскинцев 1.
— УВД?
— Отдел криминалистики. Не выпучивай пожалуйста глаза. Я занимаюсь техническим обслуживанием. Ничего такого-этакого. Никакой крови.
— Все равно, замер в почтении.
— Иди на фиг!
— Уже в пути. Только куртку сниму, а то не дойду, запарюсь. Ну, допустим, я ввалился в УВД, кого спрашивать?
— Ольгу Аркадьевну Радзивилл.
— С ума сойти!
— Да. Вот так вот не повезло.
— Я не в том смысле, ваше сиятельство.
— Я тебя уже послала, или еще не успела?
— Уже.
— Тогда - гуд бай.
— А…
Она не расслышала его тихого, почти утробного призыва, по тому, что именно в этот момент брякнула ключи на ящик, развернулась и пошла к выходу. Наружная дверь захлопнулась, щелкнул автоматический замок. Ольга отбыла.
"Высокая Госпожа" - орал герольд - " княгиня Радзивилл с визитом". Створки распахнулись. На ритуальную тропу ступила женщина. Узкий на двадцать локтей шлейф растянулся от ворот до мраморной ступеньки. В прическе сверкают бриллианты. В ручке веер ать-ать. И реверанс. Грудь готова вывалиться из декольте. Андраг напрягся, сейчас ткань сползет, открывая сосок… Женщина подняла глаза. На него полыхали две вертикальные зеленые щели.