Матвей разочарованно бросил щипцы обратно на стол и скривил губы.
— У меня складывается впечатление, что ты не хочешь, чтобы я тебя пытал, герцог.
— Что ты, что ты! Конечно, хочу! Я прекрасно тебя понимаю, друг, — участливо ответил Билибин, у которого во взгляде горел огонь безумия. — Понимаю, как никто другой. Враги Императора, заговорщики и преступники всех мастей тоже обычно неразговорчивы, и пытки — важная часть моей работы, что уж тут говорить…
— Правда? — изумился Матвей, а Деникин, глядя на всё это, кажется, тихо сходил с ума. — Понимаешь меня?
— Конечно! Давай, покажи, что ещё у тебя есть? Обещаю, мне понравится!
— Ладно, взгляни-ка на это! — Палач с радостной улыбкой полез под стол и вытащил что-то вроде дрели с широким сверлом, сужающимся к концу, прикладом и ручным приводом.
— Кровавая свеча! У кого-то друзья в Южной Америке… Слышал, они выпустили новую версию! Работает от маны владельца!
— Что? Да… да пошло оно всё! — разозлился Матвей и бросил Кровавую свечу на пол. — Я не могу так работать! Не могу!
— Ч-Ч-ЧТО?!!! — заорал Деникин, который только сейчас оправился от шока. Он был сильно обескуражен поведением Билибина. — Какого хрена ты с ним болтаешь, Матвей⁈ Просто выбей из него всю информацию!
— Да, господин!
Детина взял щипцы, подошёл к герцогу и щипцами взялся за ноготь.
— Сейчас ты у меня запляшешь… — процедил он, начиная вытягивать ноготь.
Билибин заорал от боли, но князю быстро стало ясно, что герцог орёт просто для вида.
— А, к чёрту! — всплеснул руками Деникин. — Ты его только что избил, а сейчас решил ноготочки ему подправить⁈ Убирайся с глаз моих, я сам его допрошу!
— Да, господин.
Матвей покорно склонил голову и исподлобья зыркнул на герцога. Тот лишь пожал плечами, мол, бывает и такое.
— Козёл… карьеру мне запорол… — тихо пробубнил палач, прошёл к двери и спрыгнул на мёрзлую землю прямо на ходу.
— Ты расскажешь мне, герцог, — сказал князь, — что ты искал в министерстве картографии. Вернее, расскажешь, какую информацию ты нашёл о баронстве Дубова!
— Что? — вскинул окровавленную бровь Билибин. — Я думал, Его Светлость князь Деникин знает, зачем он охотится за землёй Дубова. Хах, думали, Канцелярия не в курсе ваших планов? О, мы ещё как в курсе. И ваш мятеж тоже не стал сюрпризом. И скоро вы это поймёте, Светлейший. Только уже будет поздно…
— Заткнись, шавка имперская, — устало произнёс князь. — На меня твои приёмы не действуют. С этой секунды будешь говорить, только когда я тебе разрешу.
Деникин не любил пытать сам, но иного выхода уже не видел. Он мгновенно разогрел свою кожу до полутора тысяч градусов, скинув всю одежду, кроме штанов. В этом не было необходимости, потому что его одежда была сшита из специального огнеупорного материала. Снял он её, чтобы напугать герцога. Через несколько секунд тело князя стало походить на раскалённый докрасна металл. Воздух пошёл волнами от жара. Он протянул руку к плечу Билибина, и тот загремел цепями, пытаясь разорвать дистанцию.
Нет, цепи держали крепко.
Но вдруг машина качнулась и остановилась. Тут же в заднюю дверь вошёл один из сотников — тот, что командовал авангардом и руководил продвижением колонны.
— Господин! — сказал он. — Дальше дороги нет…
— Что значит «нет»? — прорычал князь, недовольный, что его отрывают от дела.
— Взгляните сами, Ваша Светлость.
— А я говорил, князь. Ваши проблемы только начинаются… — ухмыльнулся вслед Деникину герцог.
Дороги действительно не было. Асфальт упирался в сплошную стену из деревьев с переплетёнными корнями и ветками. Такой же лес раскинулся во все стороны. По рации с тяжёлых дирижаблей доложили, что густой лес простирается до самого горизонта. Только с востока был обход — там лес шёл небольшой полосой.
— Предлагаю пойти в обход, Ваша Светлость, — советовал сотник. — Пробьём брешь, а дальше двинемся по бездорожью в обход этого леса.
— Нет… — процедил Деникин, не ощущая холода на остывающей коже. — Этого леса здесь быть не должно. Проделки Императора: он хочет заманить нас в ловушку. Найдите герцога Пламенева! Сожжём этот лес дотла.
— Есть, господин!
Сотник ушёл на поиски герцога Пламенева, обладавшего мощным огненным Инсектом. То что надо, чтобы превратить в угли несколько гектаров дремучей чащобы.