Он был сыном патриарха рода Парнасовых. Будущий наследник княжеского титула. Его двоюродный братец из другой ветви Парнасовых, тот самый, что так опозорился перед самим Императором, тоже любил величать себя княжичем. Вот только достоинства в нём не было ни на грош. Капризный и тщеславный трус. Не то что Дмитрий.
Всё же, как Парнасов ни презирал родственника, он был из его рода. И долг Дмитрия — смыть позор кровью того, кто его нанёс. Кровью барона Дубова.
Правда, в данный момент, это представлялось маловероятным. Дубов сейчас спал в уютных апартаментах, ещё и порезвился перед этим с одной из своих девушек. Дима видел это по теням на занавесках.
Высокомерный ублюдок. Он не заслуживает того, что имеет!
Парнасов усилием воли подавил в себе гнев. Не время для мести. Он ещё выберет момент, а пока нужно выиграть турнир. Его сокурсники из Преображенской академии оказались полностью бесполезными. Не пожелали подчиняться его командам и оставили одного. А сейчас спали в другом съемном доме.
Ничего, он и с ними ещё поквитается.
Со всеми.
Дмитрий не мог похвастать сильным Инсектом. Его отец взрывал предметы взглядом, а вот он сперва должен был к ним прикоснуться, перед этим ещё и заряд накопив. Да и взрывы у него получались так себе. Хлопки какие-то. Зато княжич не пренебрегал своей дополнительной способностью и всячески развивал её. Она казалась даже более эффективной в делах учёбы или карьеры. Он мог быть очень убедительным.
Именно благодаря этой способности он попал на турнир. И именно благодаря ей он выиграет Кубок Кикиморы, почти не участвуя в дурацких испытаниях.
Свет в окнах дома Дубова погас. Чёртов барон улёгся спать. Парнасов мрачно улыбнулся своими сизыми от холода губами. В его голове созрел план. Он повернулся на бок, затянул на голове капюшон спального мешка, чтобы было теплее, и обнял себя руками. После чего спокойно заснул.
Завтра.
Завтра он будет очень убедительным.
Съёмный дом Дубова
Сейчас
Николай
— Что ты с нами сотворил⁈ — с потешным возмущением на мохнатых личиках вопрошали три девушки.
Без смеха смотреть на них я не мог. Хохотал минут пять, наверно. Но они и правда выглядели забавно. Лиза и княжна в нижнем белье поверх мягкой жёлто-чёрной шёрстки, а Лакросса только трусики успела нацепить. Новые, потому что старым всё-таки настала вчера кабзда. Не без моего участия, конечно. Так что сейчас я наслаждался видом мохнатой груди оркессы. А ещё эти тонкие усики, торчащие из макушек. Ну какая же милота!
Поделился чувствами с девушками, за что был тут же поколочен во второй раз.
— На себя посмотри лучше! — буркнула княжна, тряся в воздухе ушибленным кулачком. Волосы у неё, кстати, стали чёрно-голубыми. В полоску то есть. — И жало своё спрячь…
Но она права. Надо бы и на себя взглянуть. Только сперва трусы надеть.
Мы спустились на первый этаж, где располагалась общая ванная комната, и я взглянул в зеркало.
А что? Неплохо! Тоже мягкая, двухцветная шёрстка покрывала всё моё тело. А ещё я видел всё немного иначе. Будто в видимый спектр добавились новые цвета, названий которых я не знал. А ещё цветочные запахи. Я теперь их повсюду ощущал. Наверно, даже круче Альфачика. Он, кстати, смотрел на нас очень удивлённо.
— Я в таком виде на улицу не выйду ни за что, — погладила себя по шёрстке на руках Лакросса.
— Сдаётся мне, Коля не знает, что делает, — покачала головой Василиса.
— И не говори, — согласилась оркесса.
О как. Они тут негласно помирились, что ли? Или объединились против меня? Даже не знаю, радоваться или горевать.
Я, конечно, догадывался вчера, что мёд необычный. Он и не мог быть обычным от таких пчёл. Что мёд, что соты источали не только сильный аромат, но и были переполнены маной. Откуда ж я знал, что мана какая-то пчелиная?
Ну да ладно. Это всё лирика, как говорится. Судя по моим внутренним ощущениям, манаканалы очистятся только через несколько часов. А мохнатый я или нет, но турнир никуда не делся, да и есть хочется. По-быстрому разогрел на плите остатки ужина, сварил кофе из сухого пайка и накормил себя, девушек и Лютоволка.
Сообщил спутницам, что эффект спадёт через несколько часов, но самый пик ещё впереди, то есть наша пчелиность какое-то время будет ещё расти.
— Ну и отлично, — села на стул и закинула ногу на ногу княжна, достав какую-то книжку. — Значит, подождём, пока эффект спадёт, и пойдём дальше. Ведь правила не запрещают сидеть нам в зоне отдыха сколько угодно.
— Не запрещают, — согласилась, шевельнув усиками, выглядывающая через занавеску Лиза. — Вот только пока мы тут сидим, другие собирают монеты с кикибаллами и проходят испытания. Если не соберу достаточно очков, то уже этим вечером меня могут исключить.
— Сомневаюсь, что один день что-то решит, — пожала плечами Василиса, не отрываясь от книги.
— Для вас может и нет, а я на семьдесят восьмом месте!
Страх Лизы можно было понять. У неё всего три тысячи очков. До последней позиции не так уж много, а если закончить день с теми же тремя тысячами, то очень велик риск закончить и турнир.
— У орков, когда мнения в племени не сходятся, — заговорила Лакросса, подходя к девушкам, — устраивают голосование. Проигравшая сторона подчиняется мнению большинства. Мы можем тоже попробовать…
— Ага, щас, — прервал я их дебаты. — Что-то не припомню, чтобы у нас была демократия. Забыли, кто здесь тиран?
— Забыли… — хором вздохнули Лакросса и Василиса, повесив головы.
— А? — не поняла Лиза. Я двумя большими пальцами указал на себя. — А. Могла бы догадаться…
За окном ярко сиял солнечный свет, наталкиваясь на занавески, и двигались тени. Другие участники турнира уже готовились выступать. И нам задерживаться не следует.
— Выдвигаемся немедленно, — скомандовал я, расправляя выросшие за спиной крылья. У девушек аж челюсти поотвисали. — У вас тоже такие есть.
Я подошёл к Лакроссе и ткнул пальцем в пчелиное крыло, чем вызвал ещё больший шок. По две пары крыльев с тонкими прожилками вен росли между лопаток. Единственная проблема — это одежда. Можно, конечно, дырки проковырять в нагрудниках и в комбинезоне княжны, но ведь они потом никуда не денутся. А крылья денутся. Выбор очевиден — лететь топлесс. Так и поступили. И девушки подчинились, потому что знали, что других вариантов у них нет.
Тиран не разрешает.
Одевшись, из двух частей своего нагрудника я сделал что-то вроде переноски для Альфачика. Заключил его в неё, завязав сверху кожаными ремешками и приделав что-то вроде ручек для переноски. Лютоволк какое-то время пытался снять свою ношу, но когда ничего не вышло, упал возле камина кверху лапами и притворился мёртвым. Мол, убили его мои оковы.
Ага, так я и поверил. Особенно он спалился, когда один жёлтый глаз приоткрылся, посмотрел на меня и тут же зажмурился обратно.
Сил для его переноски у меня хватит. Хоть он и весит уже под два центнера, если не больше, но и я стал сильнее. Мёда вчера съел больше всех, потому и маны у меня много.
Девушки собрали свои небольшие пожитки и приготовились выступать. Лакросса и Лиза держали нагрудники в руках, а одеты были только в штаны с обувью. Сверху только лифчики поверх мохнатых полушарий. У Лизы, кстати, была весьма достойная грудь. Загляденье просто. А Василиса одела свой комбинезон, но верх болтался ниже талии.
Закончив приготовления, схватил Альфачика, вышел на улицу и тут же взлетел, взмахнув крыльями. Воздух сразу наполнился их жужжанием. Сделал круг над площадью и головами соперников. А неплохо получается. Будто у меня появилось несколько новых конечностей, с которыми я легко управлялся. Альфачик в моих руках предпочёл и дальше притворяться мёртвым и не открывать глаза. Высоты он по-прежнему боялся, а если будет смотреть, то может совсем с ума сойти.